Книга Совершенство, страница 194 – Татьяна Миненкова

— Тупака Шакура, – легко угадывает Марк, хотя я о таком исполнителе впервые слышу. – Он выпустил под этим именем один из альбомов. Пел о тяжелой жизни в гетто, расизме, насилии и бедности.

— Не слышала его песен, – пожимаю я плечами.

— За рубежом он был довольно популярен, пока не погиб в перестрелке в девяносто шестом, – просвещает меня Нестеров, не отводя взгляда от дороги.

Понятия не имею, куда мы едем, но мне сейчас настолько хорошо и спокойно, что в общем-то все равно куда, лишь бы побыть с Марком еще немного. Когда мы так беседуем, сами собой забываются все ссоры, обиды и разногласия. Аромат бергамота, исходящий от Марка, уже проник в легкие, даря легкость и комфорт, расслабляя и успокаивая.

Нестеров останавливает машину у небольшого торгового центра и выходит, ничего не говоря, а я откидываю голову на кожаное сиденье и устало прикрываю веки.

Я ведь не так давно боялась Марка. Помню, какую панику он вызвал у меня при первой встрече. Как давила его тяжелая аура при второй. Как я надеялась держаться от него подальше при третьей. И как сейчас один только его запах или голос действует на меня, словно наркотик, вызывая жар внутри и ускоряя сердцебиение до симптомов тахикардии.

Я открываю глаза, лишь когда приглушенно хлопает дверь автомобиля, сигнализируя о возвращении Нестерова в машину.

— Знаю, как ты не любишь принимать помощь, особенно от меня, но это для пса, так что не считается, – с улыбкой объясняет он, протягивая шуршащую упаковку. При ближайшем рассмотрении в ней оказывается новый поводок и ошейник в виде цепи с шипами внутрь.

— Ему же больно будет! – возмущенно вскрикиваю я.

— Во-первых, не будет. Его породу выводили специально для собачьих боев и путем селекции добились снижения болевого порога, – флегматично отзывается Нестеров, когда автомобиль снова выезжает на дорогу с парковки торгового центра, а затем добавляет, пожав плечами: – А во-вторых, этот пес гораздо сильнее тебя и нуждается в контроле. Но, если нравится на прогулках болтаться за ним, словно воздушный шарик на веревочке, можешь вместо строгого ошейника продолжить надевать на него обычный.

Стараюсь не думать о том, откуда он знает о том, как мы с Маком выглядим на прогулках.

— При этом ты ничего не имеешь против того, что я живу с такой собакой бок о бок? – отчего-то усмехаюсь я, хотя могла бы и обидеться.

Я проверяю пальцем шипы ошейника, оказавшиеся не слишком острыми. Осторожно примеряю Маку позвякивающую обновку, и пес, которого сегодняшняя погоня вымотала не меньше меня, не выражает недовольства.

— Пока ты живешь в «полтиннике» – не имею, – серьезно отвечает Марк.

— Откуда ты об этом знаешь? – я смущенно отвожу глаза, потому что мое новое место жительства, являющееся по совместительству одним из криминально знаменитых домов города, – не то, чем можно гордиться.

«Лэндкрузер» возвращается на Баляева, уверенно двигаясь в потоке машин, заметно поредевшем после того, как закончился вечерний час-пик. Марк, словно не заметив моего смущения, усмехается, немного разряжая этим обстановку.

— Представь себе – завел профиль в соцсети.

— И давно?

Судорожно пытаюсь припомнить, какой информацией успела поделиться с подписчиками в последние дни, и радуюсь, что ни слова не говорила о Нестерове. Однако все равно чувствую непонятный дискомфорт, который лишь усиливается после короткого ответа Марка: