Книга Совершенство, страница 193 – Татьяна Миненкова

Водитель переключает освещение на габариты, и я мгновенно узнаю знакомый черный «лэндкрузер». Я недоуменно моргаю, глядя на то, как Нестеров выходит из автомобиля.

Фокус шизы удался настолько, что, будь он рядом, я бы аплодировала стоя. Не успев отойти от удивительной встречи с ним самим и от его нового амплуа, с появлением Марка я растерялась настолько, что могу только удивленно смотреть на него.

— Что случилось, милая? – спрашивает Нестеров, вероятно имея в виду мое заплаканное лицо.

Сам он, как всегда, безупречен: идеально отглаженные черные брюки и такого же цвета рубашка с закатанными до локтя рукавами, открывающими красивые руки и серебристые часы на правом запястье. Раньше я раздумывала над тем, зачем закатывать рукава, если можно сразу надеть рубашку с короткими. Но теперь понимаю, что именно так его руки выглядят настолько соблазнительно, что я поневоле начинаю вспоминать о том, какими сильными, но нежными они умеют быть.

— Ничего, – негромко отвечаю я, отводя глаза. – Как ты здесь оказался?

Нестеров садится на бордюр рядом со мной и Маком. Совершенно не боясь пса, он треплет его за ухом, заставив довольно оскалить пасть.

— Я уже говорил, что во Владивостоке, если очень хочешь кого-то встретить, – встречаешь.

— Вот так просто из почти шестисот тысяч жителей находишь того, кто нужен? – недоумеваю я, так и не сумев понять, каким образом шизе удалось провернуть свой невероятный трюк.

— Как видишь, – усмехается Марк, легким касанием пальцев убирая непослушную прядь волос, упавшую на мое лицо, заставив этим простым, но таким знакомым жестом задержать дыхание. – Расскажешь, что тебя так расстроило?

Да уж, тут парой слов не обойтись, потому что перечислять все, чем я сейчас недовольна, смогу, наверное, до рассвета. Этот длиннющий список начинается с Нестерова и им же заканчивается.

Ведь все пошло наперекосяк с той минуты, когда я влюбилась в него. Но, пожалуй, Марк спрашивает не об этом. И я ограничиваюсь тремя словами, характеризующими недавнюю ситуацию:

— Кошка. Пес. Поводок.

Я пожимаю плечами, не зная, что еще сказать, но Нестеров, кажется, и так все понял.

— Поехали, пока ты не простудилась.

Он берет Мака за шкирку, и тот, словно нашкодивший щенок, послушно идет за ним, запрыгивает в переднюю пассажирскую дверь и чинно усаживается на полу. Я плетусь следом, еле волоча ноги. Мышцы до сих пор дрожат после незапланированной гонки. Сажусь в машину и ногой отодвигаю собачий хвост, чтобы Марк не прищемил его дверью.

Нестеров невозмутимо садится за руль, и машина трогается с места.

— Давно вернулся? – спрашиваю я глухо.

Пытаюсь выбросить из головы его фото с Зориной, но оно, как назло, будто застряло у меня перед глазами и не желает никуда уходить.

— Утром. Завтра снова улечу на недельку, а потом, если удастся, вернусь надолго. Юристы уже готовят документы для слияния, и после того, как все закончится, буду посвободнее.

Я киваю, раздумывая над тем, спросить ли его о причинах заботы об интересах «Архитека», или, как уверяет Антон, моих интересах. Но Марк, видимо решив, что это не самая лучшая тема для разговора, любопытствует:

— Как зовут твоего пса?

— Он не то чтобы мой. А зовут – Мак, – с улыбкой отзываюсь я. И добавляю, чтобы Нестеров не подумал ненароком, что схожесть их имен что-нибудь значит: – В честь какого-то певца с псевдонимом Макиавелли.