Книга Совершенство, страница 192 – Татьяна Миненкова

— Почему у меня ничего не получается? – задаю я псу риторический вопрос, чувствуя, как слезы катятся по щекам. Я всхлипываю. – Я правда стараюсь, но только все порчу. Я ведь готова на любые жертвы, чтобы все исправить. Но чем больше пытаюсь найти себя, тем больше нахожу проблем. Что я делаю неправильно? Где ошиблась? Я не могу так больше! Сдаюсь.

Я утыкаюсь лицом в покрытую колючей шерстью собачью шею и плачу, не переживая о том, что подумают обо мне случайные прохожие. Усталость и эта глупая гонка выжали из меня все силы. Даже как добраться домой – не представляю. Может, попробовать позвонить брату и все рассказать? Или вызвать такси?

Но вместо этого я продолжаю реветь, используя собачью шерсть в качестве импровизированного носового платка. Я делаю это до тех пор, пока меня не отвлекает знакомое чихание чертенка на собственном плече.

— Будь здоров, – не переставая всхлипывать, произношу я, в расстроенных чувствах не сразу сообразив, что звук доносится с правого плеча.

А когда тот, кто сидит на нем, снова чихает, вокруг кружатся маленькие белые перышки, из-за которых я с трудом могу его рассмотреть.

Последние солнечные лучи еще просачиваются сквозь облака, освещая желто-розовый кусочек закатного неба и навевая мысли о сладком ванильном пудинге.

«Говорил же, что тебя ни на секунду нельзя оставить одну, чтобы ты ничего не наворотила, Милашечка», – вздыхают с правого плеча с притворным сочувствием.

Или сочувствие настоящее? Потому что, когда вокруг перестают кружить белые перышки, вижу, что тот, кто сидит на плече, больше не похож на чертенка. Он, скорее, напоминает маленького курносого мальчика, одетого в белую футболку и удлиненные шорты со смешными подтяжками. На голове – копна золотистых кудряшек, на ногах – привычные черно-белые кеды-конверсы, а за спиной – самые настоящие крылья. Это с них, судя по всему, сыплются перья, от которых он то и дело чихает.

— Это… ты? – охрипшим от плача голосом задаю я, наверное, самый глупый вопрос, который можно задать в подобной ситуации.

Он отвечает с довольным видом:

«Я, конечно».

Не понимая, что происходит, я снова спрашиваю:

— Неужели ты все это время оставался со мной?

«Нет. Ты менялась, и я тоже менялся. Раз ты теперь хорошая, то тебе и шиза нужна под стать. В идеале, конечно, вообще без шизы, но без нее у тебя не получается. Ты отчаялась и собралась сдаваться, вот я и примчался к тебе на выручку. Привязался уже, да и не бросать же тебя такую несчастную», – удовлетворенно усмехается ангелочек, знакомо пожимая острыми плечиками. Только теперь за спиной поднимаются и опускаются крылышки.

Я несколько раз моргаю, пытаясь уложить в голове его внезапное возвращение и вообще понять смысл сказанного. Мак поднимает голову и смотрит на мое правое плечо так, словно тоже видит сидящего на нем вымышленного человечка.

— На помощь, значит, примчался? – повторяю я, почему-то вычленив из его монолога только это. – И чем ты можешь помочь?

Мой невидимый собеседник широко и лукаво улыбается.

«Сомневаешься во мне, Милашечка? Недооцениваешь? У меня теперь, вообще-то, не только крылья, но и полномочия – ого-го! – он разводит пухлые ладошки. – Смотри и учись!»

И вдруг, щелкнув пальцами, он исчезает, растворившись в воздухе, словно фокусник-иллюзионист. Белые перышки кружатся над моим правым плечом, когда я пытаюсь понять, куда он делся. Я поворачиваю голову лишь тогда, когда глаза на мгновение слепит фарами остановившаяся рядом машина.