Книга Совершенство, страница 227 – Татьяна Миненкова

Опять прошедшее время – «делало». Марк после вчерашнего пришел к каким-то собственным умозаключениям и все для себя решил. И он прав. Его, спасателя по натуре, привлекало во мне умение создавать проблемы из воздуха, но это же в итоге и оттолкнуло.

Я напряженно вздыхаю, чувствуя, как капли дождя, решившего снова пойти, капают на лицо. Я тону в его взгляде. Тяжело облечь в слова мириады мыслей, порхающих в моей голове словно бабочки, и я неуверенно бормочу:

— Ты каким-то образом перевернул всю мою жизнь, Марк. С того момента, как мы познакомились, я стала совсем другой. Столько лет жила, как птица в клетке, не осознавая собственной несвободы. Мне казалось, что у меня все есть для счастья, но я ошибалась. Именно ты открыл мне глаза. Выпустил меня.

Нестеров невесело улыбается и произносит еле слышно:

— Выпустил. Теперь ты вольна лететь на все четыре стороны. Исполнить свои мечты, найти себя, стать счастливой и сделать все, что ты еще хотела.

Слова звучат правильно и благородно, но каждое из них режет душу осколками битого стекла. Это разбилась моя надежда на то, что Марк остановит, переубедит, попросит остаться или предложит поехать со мной. Существует ведь так много вариантов. Но Нестеров предлагает худший.

Он все-таки выбрал за меня, хоть и говорил, что я должна сделать этот выбор сама.

Дождь усиливается, и я не знаю: слезы текут по моему лицу или дождевые капли.

— Поцелуй меня, – тихо прошу я, не отрывая взгляда от лица Марка, такого же мокрого, как и мое.

— Нет уж, – он вдруг усмехается, так обезоруживающе и опьяняюще, что я задерживаю дыхание. – Ты ведь улетаешь. Значит, тебе и целовать меня на прощание.

А разве есть разница? Кладу руки на его широкую грудь, обтянутую мокрой рубашкой. Встаю на носочки, чтобы дотянуться до его губ. Марк наклоняет голову ко мне, и я не могу понять, кто из нас кого целует.

Свободной ладонью Нестеров крепко прижимает меня к себе за поясницу. Весь мир в этот момент замирает, и все вокруг становится незначительным. Кроме нас двоих.

Дождь превращается в ливень, и Марк все же раскрывает над нами зонт. Капли барабанят по нему, пока мы оба, прикрыв веки, растворяемся в этом поцелуе. Таком пылающе-нежном, пьянящем и горько-сладком, как трюфели с алкогольной начинкой.

Моя грудь плотно соприкасается с грудью Марка, и я чувствую, как бьется его сердце. Я дышу тяжело и часто, сминая пальцами влажную ткань рубашки и зарываясь в густые темные волосы. Не хочу отпускать. Не хочу улетать. Но разве у меня есть выбор? Особенно когда Нестеров сам решил все за нас обоих.

И, словно этого было мало, он первым открывает глаза и отстраняется.

— Лети, – повторяет Марк глухо и хрипло. – Водитель сейчас отвезет тебя домой, а завтра приедет с утра, чтобы доставить в аэропорт.

Я киваю, не в силах произнести больше ни слова, пока он под зонтом провожает меня к автомобилю.

Но прежде, чем открыть для меня заднюю пассажирскую дверь, Марк снова прижимает меня к себе на прощание, и я прикрываю веки от удовольствия, чтобы запечатлеть в памяти это ощущение, потому что даже сейчас понимаю, как сильно мне будет его не хватать.

Горячие пальцы скользят по спине, обводя через ткань все еще выпуклый контур татуировки. Рисунок Марка останется со мной навечно, в отличие от него самого.