Книга Совершенство, страница 228 – Татьяна Миненкова

Ветер перенесет семена шиповника в новое место, где ему будет лучше. А маяк останется здесь. Оплетенный сухими побегами с острыми шипами. Он сам так решил. Так тому и быть.

Когда дверь черного «лэнда» захлопывается, я продолжаю смотреть на Нестерова сквозь стекло. Наша короткая, но такая яркая история началась здесь и здесь закончилась.

Но, в отличие от прошлого раза, когда я точно так же уезжала отсюда, мечтая навсегда забыть об этом мужчине, сейчас я смотрю на удаляющийся широкоплечий силуэт до тех пор, пока его не размывает дождь и хрустальная пелена из слез, застывшая в моих глазах.

Дождь барабанит по стеклам так громко, будто собирается разбить их и пролиться внутрь. Затопить все вокруг, превратив Владивосток в бескрайнее море.

Ночь выдалась бессонной и полной невеселых мыслей. Словно кто-то поставил передо мной пленку с видеозаписью всей моей прошлой жизни и в принудительном порядке приказал смотреть и анализировать собственные поступки. Большая часть из них – неправильные, и воспоминания заставляют совесть скрести душу своими маленькими, цепкими, похожими на крысиные лапками.

«Если ты не выкинешь все эти мысли из головы, Милашечка, то самолет завтра не взлетит под их тяжестью», – сонно ворчит ангелочек, ворочаясь на правом плече.

— Ну и пусть. Будет повод остаться здесь, – отзываюсь я и зеваю.

«А тебе нужен повод остаться? Ну и зачем?»

— В том-то и дело, что незачем, – бормочу в ответ. – Спи давай.

В итоге мы оба засыпаем под шум все еще барабанящих по подоконнику и стеклам дождевых капель, но совсем ненадолго, потому что будильник я ставила на шесть часов утра. Мне хотелось напоследок погулять с Маком.

К утру дождь успел закончиться, и я смотрю на просыпающийся Владивосток с высоты сопки, пока пес радостно скачет по лужам, зачем-то пробуя воду из некоторых на вкус.

После ночного ливня все выглядит чистым и свежим. Даже «полтинник» сияет, подставляя рассветным лучам серые бока, будто его специально отмыли. Трава кажется зеленее обычного, а мелькающая на сопке красная шапка онаниста говорит о том, что жизнь его ничему не учит. Все идет своим чередом.

Я улечу, а здесь все останется прежним. Только сейчас все это стало мне мило и дорого. Осколки битого стекла, сверкающие на покрытом выбоинами асфальте, словно драгоценные камни. Отражение розоватого рассветного неба в огромных лужах. Даже запах мокрой псины от Мака кажется восхитительно приятным, и, прощаясь, я надолго прижимаю его к себе, пока монстр, названный в честь безвременно погибшего певца, улыбается клыкастой пастью и бьет тяжелым хвостом из стороны в сторону.

В назначенное время у подъезда останавливается черный «лэндкрузер». Ключи от квартиры уже сданы владельцу, а я, осторожно стаскивая чемодан, спускаюсь вниз по грязным ступенькам. На мне женственное белое платье и сандалии без каблука. Как знак того, что моя дальнейшая жизнь на новом месте будет светлой и легкой.

В душе теплится слабая надежда на то, что Марк сам приехал за мной, чтобы отвезти в аэропорт, но она не оправдывается – в машине меня дожидается водитель. Он вежливо здоровается и учтиво помогает поставить в багажник вещи, пока я с тоской оглядываю двор дома, который больше не выглядит чужим и жутким.