Книга Совершенство, страница 55 – Татьяна Миненкова

«Нашим» оказывается небольшой остров с низкогорным рельефом, крутыми обрывами и неровно изрезанной береговой линией. И я не могу не признать, что выглядит это впечатляюще.

Никита как тот, кто в этих местах уже бывал, отправляется к капитану, чтобы объяснить ему, с какой стороны лучше подойти к нужному пляжу. Единственному песчаному среди остальных галечных.

Марк, Лера и я остаемся у перил, наблюдая за приближением к архипелагу. Остальные острова находятся в некотором отдалении, но ландшафт каждого по-своему прекрасен.

— Почему ты решил назвать свой комплекс «Талассой»? – интересуется Лера у Нестерова, видимо, чтобы чем-то занять тишину в ожидании. – Это ведь твоя идея?

— Моя, – кивает Марк, и солнечные лучи красиво бликуют на его темных волосах. – Таласса – это не только морская богиня, но и море само по себе. Этим возгласом греческие воины-наемники приветствовали его во время возвращения на родину из Персии.

— Так же, как ты каждый раз приезжаешь в центр после длительного отсутствия и знаменуешь возвращение прогулкой до набережной? – с насмешкой отзываюсь я, но Нестеров не обижается.

— Наверное. Скорее всего, они тоже понимали, как здорово иногда вернуться к началу, чтобы понять, на правильном ли ты пути.

Когда приходит Ник, нужный нам пляж можно разглядеть с палубы. Вода у берега кажется светло-голубой, обозначая песчаную отмель. Глубина не позволит яхте подойти близко, поэтому мужчины сообща переносят пакеты и ящики с провизией к тому краю, где к судну крепится небольшая весельная шлюпка.

— Кто первый, девочки? – с лукавой улыбкой спрашивает Ник, а я вспоминаю загадку про волка, козу и капусту, которых нужно перевезти в лодке на другой берег.

«Ты себя с капустой или с козой в этой загадке ассоциируешь?» – с хитрым прищуром интересуется чертенок.

На мой взгляд, коза и капуста – Дубинина с Сахаровым, а Нестеров точно волк. И, прекрасно зная, что я предпочту оказаться в лодке с Ником, он вряд ли даст этому случиться. Действительно, стоит тому спуститься в шлюпку, захватив с собой сумку с одной из палаток и ящик с продуктами, Марк уже галантно подает руку улыбающейся Лере, помогая занять место рядом с женихом.

«Переиграл и уничтожил, – резюмирует чертенок, словно спортивный арбитр. – И, заметь, не в первый раз».

Неправда. Может, и переиграл, но уничтожу я его сама. Хорошо смеется тот, кто смеется последним. Я поднимаю глаза на Нестерова, который, в свою очередь, глядит на меня, и, клянусь, на его лице такая ирония, словно он читает мои негодующие мысли, как раскрытую на нужной странице книгу.

— Что-то не так? – участливо любопытствует он, а я, скрывая собственное неудовольствие, отрицательно качаю головой и опускаю пониже широкие поля шляпки, чтобы отгородиться от его чрезмерной проницательности.

— Жара невыносимая, – бормочу я, глядя, как шлюпка с Лерой и Ником движется в сторону берега.

Никогда не испытывала трепета перед живописными пейзажами, но здесь действительно красиво. Все цвета кажутся чистыми, яркими и контрастными. Наверное, художники при виде такого берутся за краски и кисти. За узкой, неровно изрезанной волнами полосой песка виднеются серые скалы, покрытые невысокими деревцами. По голубому небу с криками мечутся чайки и бакланы. Волны накатывают на горячий песок одна за одной.