Книга Совершенство, страница 53 – Татьяна Миненкова

Я постепенно привыкаю к духоте, а почти невидимые капельки морской воды, доносимые ветром до разгоряченной кожи, начинают приносить облегчение.

Лера и Ник негромко переговариваются, споря о чем-то и то и дело указывая на островки вдалеке.

Я же из любопытства смотрю на Нестерова, устроившегося на диване с небольшой папкой-планшеткой. Закинув ногу на ногу, он самозабвенно чертит что-то на листе, словно до нас троих ему нет дела. Водит по бумаге грифельным карандашом то сверху вниз, то из стороны в сторону. Присматривается. Стирает ластиком и ведет новую линию, доводя непонятный рисунок до идеала.

— Его от работы даже в выходные не оторвать, – хмыкает Никита, ревниво заметив, кто стал объектом моего интереса.

А Дубинина объясняет, пожав покатыми полными плечами:

— Марк просто горит тем, что делает. Его и без того сложно было заставить отдохнуть, но после того, как «Талассу» ввели в эксплуатацию, он со скрипом согласился с тем, что за три дня «Строй-Инвест» без него не рухнет.

— «Таласса» – его проект? – догадываюсь я. – Все эти интересные стилевые решения и оригинальный внешний вид – его идеи?

Лера улыбается:

— Насколько я знаю, да, хотя он это и не афиширует.

Это объясняет поведение Марка после того, как я на открытии чуть было не угробила репутацию его детища. До пощечины. А о том, что было после, я снова не желаю думать. Поэтому легко меняю тему:

— А название «Талассы» кто придумал? Это ведь имя одной из греческих богинь?

Ну не сильна я в мифологии и максимум кого помню из их богов, это Зевса с его молниями и славившуюся красотой Афродиту, с которой часто в комплиментах сравнивают меня саму. А, ну еще, может, Ахиллеса с многострадальной пяткой, да и то потому, что его сыграл Брэд Питт.

«Ахиллес был воином, а не богом, – умничает чертенок, надевший учительские очки и зачем-то взявший указку. – Ну, может, полубогом, если быть точным. Его отец – смертный царь мирмидонцев, а мать – нереида».

— Марк, скорее всего, и придумал. Таласса была богиней моря, дочерью Эфира и Гемеры и женой Понта, – отвечает на мой вопрос Сахаров.

Он облокотился о перила палубы и смотрит вдаль, в ту сторону, где темнели точками острова. Чувствую, что о Нестерове Ник говорит с холодком, видимо не отошел еще от их неприятного разговора.

— Даже богиню все знают лишь как чью-то жену и дочь, – фыркаю я с усмешкой. – Оказывается, и в Древней Греции процветало гендерное неравенство.

Дубинина улыбается, показывая, что тема ей интересна:

— Зато сейчас женщина вполне может обойти мужчину в правах, занимать любые должности и вообще делать все, что заблагорассудится.

— А потом уже думать, стоило это делать или нет, – смеется Никита.

Леру задевает эта фраза, и она легко ввязывается в спор, тогда как я сдерживаюсь и молчу, несмотря на то что в глубине души тоже не согласна со сказанным.

— Женщина и мужчина сейчас могут быть равны во всем, – категорично заявляет девушка.

В ней проснулись амбиции. Знаю, как много для Дубининой значит карьера, а Сахарову, видимо, не дает покоя тот факт, что невеста выше него по должности.

«В будущем ты можешь обыграть это обстоятельство в собственную пользу», – подает идею чертенок, и я, соглашаясь с ним, с удовольствием наслаждаюсь конфликтом, который сама столь удачно спровоцировала.