Книга Совершенство, страница 90 – Татьяна Миненкова

— Прости, Марк, – мой голос все еще хриплый от кашля. – Мне жаль, что так вышло.

Он неожиданно усмехается:

— Ничего. Если для того, чтобы ты перестала называть меня по фамилии, следовало всего лишь утопить сап и нахлебаться воды – оно того стоило.

Я усмехаюсь в ответ, но смешок похож на начало истерики. Оттого, что Нестеров не обвиняет и не ругает, должно стать легче. Теоретически. Но почему-то не становится. Я чувствую, как горло сдавливает сильнее, а глаза щиплет от неожиданно набежавших слез.

Вдыхаю глубже. Нельзя позволить себе расплакаться. Не здесь и не сейчас. Не при нем. К тому же я слишком хорошо себя знаю – если заплачу, потом не остановлюсь. Я медленно выдыхаю, смаргиваю слезинки, которые все-таки стекают по щекам, оставляя за собой мокрые дорожки.

— Тебя так расстроило то, что сегодняшнее свидание с Сахаровым снова не состоится? – на свой лад трактует мои эмоции Марк.

Нет. О Никите я и не думала, пока Нестеров не напомнил. На фоне недавней перспективы утонуть моя борьба за Леркиного жениха внезапно начинает казаться глупой и несущественной прихотью, недостойной того, чтобы тратить на нее время и силы.

Я издаю нервный смешок. Он больше похож на сдавленный всхлип. В следующий момент слезы уже льются из моих глаз нескончаемым потоком, словно они копились где-то внутри десяток лет, а только сейчас прорвало сдерживавшую их плотину. Я закрываю лицо руками, не в силах сдержать эмоций, которым пока затрудняюсь дать объяснение.

Нестеров притягивает меня к себе, усаживая на сап рядом с собой. Прижимает к груди, обтянутой тканью насквозь промокшей футболки. Даже сейчас она пахнет бергамотом. Теперь этот аромат почему-то кажется еще ярче. Всхлипывая, я с удовольствием вдыхаю его, позволяя аромату заменить въевшийся в ноздри и легкие запах водорослей и соли.

— Брось, милая, неужели он и правда так важен для тебя? – шепчет Марк, обжигая дыханием мою макушку.

После того, как только что я сама назвала его по имени, будто перешагнув в собственном сознании невидимую грань, его «милая» отчего-то начинает раздражать еще больше. Нестеров думает, что мои слезы из-за Ника, но я и сама не могу понять, почему плачу. Скорее всего, это стресс вызвал такую бурю неконтролируемых эмоций.

— Ты просто привыкла добиваться своего. Ник для тебя – очередная цель, достигнув которой, ты совершишь ошибку, сделав несчастными вас обоих, – широкая теплая ладонь скользит по моей дрожащей от плача спине, успокаивающе поглаживая. – Тебе не нужен рядом такой, как он.

Никак не могу перестать плакать, даже понимая, что выгляжу в глазах Нестерова беспомощно и жалко. Попытка вложить в ответ привычный сарказм оказывается тщетной. Сдавленно бормочу, уткнувшись в мокрую насквозь футболку на его груди:

— И ты, вероятно, знаешь, кто нужен?

— Знаю, – тихо отвечает Марк, продолжая гладить меня по спине. – Нужен тот, кто окружит тебя привычным комфортом и роскошью. Кто будет любить тебя, баловать и заботиться. Будет смотреть сквозь пальцы на все твои дурацкие выходки. Тебе нужен я.

Последнее предложение заставляет меня замереть, а новый всхлип застывает в горле, так и не вырвавшись.

— А как же то, что я избалованная эгоистка и кто-то там еще? – я поднимаю голову, проведя кончиком носа по его колючей щетине, но свет фонарика почти не падает на лицо Марка, и разгадать его эмоции не получается. – Предположим, ты, весь такой замечательный, мне нужен, но зачем тебе я – плохая во всех отношениях?