Книга Совершенство, страница 89 – Татьяна Миненкова

Представить себе не могла, что погода может испортиться настолько стремительно. Когда мы выходили в море, ветер был слабым и теплым, ничто не предвещало беды. Предупреждения Нестерова о том, что в воде может быть опасно, на тот момент казались бредом, и я его не послушала.

Угораздило же попасть в подобную ситуацию именно с ним. Зная Марка, меня ожидает нудная лекция с обвинениями в безалаберности и глупости, насмешками над моей самонадеянностью и заносчивостью. Я готова все это выслушать. Пусть ругает и обвиняет, пусть наорет на меня, если захочет. Только сначала пускай вытащит на берег.

Когда мы выбираемся из течения, что упорно выносило нас в открытое море, грести становится проще. Прикрываю не перестающие слезиться глаза и снова тщетно пытаюсь откашляться. В носу и горле словно провели наждачной бумагой: царапает и жжет. Сглатываю слюну с привкусом морской соли и неприязненно кривлюсь.

Я открываю глаза, лишь почувствовав, что плавник доски скребет по камням, и в следующий миг высокая волна, наигравшись, выплевывает нас на берег. Нестеров оттаскивает доску дальше, чтобы ее не унесло в воду, отстегивает лиш, садится на камни и опускает голову на руки, тяжело дыша.

Теперь я понимаю, почему мы разбили лагерь на единственном из островов архипелага, что имеет песчаный берег. В отличие от него, этот – галечный. Больно ударившись правым локтем, я издаю сдавленный стон. Однако сил совсем нет, и я лежу на острых камнях, почти не чувствуя дискомфорта и холода.

— Ты в порядке? – хрипло спрашивает Нестеров.

Он нависает надо мной темным силуэтом, и я открываю глаза, когда с его волос мне на щеку капает вода. Неужели лекция о последствиях моей глупости начнется сейчас? Не уверена, что готова. И все же, не узнав собственный голос, я отвечаю:

— Да.

— Можешь включить фонарик?

Я привстаю, опираясь на локоть, и шиплю от боли, но все же нащупываю гидрочехол под прилипшей к телу мокрой футболкой. После всего, что произошло за последний час, айфон чудом остался со мной, не разбился и даже не намок.

Включаю фонарик, вырвав из полумрака непривычно бледное лицо Нестерова. На его правой скуле темнеет царапина, но в остальном Марк цел, хотя, видимо, тоже очень устал. Немудрено. Счастье, что мы вообще здесь, а не болтаемся где-то в открытом море.

Сощурившись от бьющего в лицо света, Марк забирает у меня смартфон и, оставив на камнях, осматривает в свете фонарика единственный оставшийся у нас сап.

— Часть плавника откололась, – мрачно резюмирует он, снимая поврежденную запчасть, и рассматривает ее. – Не критично. Доберемся до лагеря, когда погода улучшится.

Он возвращает мне айфон, но я не спешу выключать фонарик. Наличие света создает иллюзию безопасности и спокойствия. Хоть угроза и миновала, сердце все еще бьется как безумное, а мышцы дрожат от напряжения. Мокрая одежда противно липнет к холодной коже, но сухой нет.

Я вздыхаю. Марк не говорит этого вслух, но я и без того чувствую в произошедшем свою вину. Она болезненно сдавливает грудную клетку, тянет, словно тяжелый холодный камень, неприятно царапает изнутри. Ощущения непривычные. Ненавижу брать на себя ответственность за что бы то ни было, но отчетливо осознаю, что укорять, кроме меня, некого. Так и не дождавшись от Нестерова нудной лекции, я бормочу: