Книга По ту сторону экрана, страница 23 – Татьяна Миненкова

Дома пахло чем-то вкусным и свежеприготовленным, а с начала своей самостоятельной жизни нормальную еду я ела только у мамы и у подруги. Аллочка даже часто шутила, что будь моя воля, я бы вместе с Контрой питалась сухим кошачьим кормом.

— Хорошо выглядишь, — сразу оценила она перемену моего облика, когда я прошла в светлую кухню. — Влюбилась, что ли?

Ну вот, и она туда же. Неужели в этом мире уже и волосы постричь без влюбленности нельзя?

— Нет, мам, — не удержавшись, я закатила глаза и, взглянув на стол, накрытый к моему приходу, поняла, как сильно проголодалась. — Просто захотелось.

— А могла бы и влюбиться, между прочим, — демонстративно вздохнула мама, наливая мне в тарелку исходящую паром уху, поскольку знала, что от еды я никогда не отказываюсь. — Давно пора тебе взять пример с Аллы.

Пользуясь тем, что я откусила кусочек горячей гренки с чесноком и была занята жеванием, мама продолжила:

— Вот знаешь, Ева, я лет десять назад я никогда бы не подумала, что стану ставить Аллу тебе в пример. Я ведь раньше считала ее плохой компанией для, а теперь выяснилось, что она умудрилась устроиться в жизни куда лучше тебя с твоей золотой медалью в школе и красным институтским дипломом.

— Троечники всегда более приспособлены к жизни, чем отличники — это научно доказанный факт, — не прекращая жевать беззлобно отозвалась я, поскольку за тарелку вкуснейшей маминой ухи готова была стерпеть и не такое.

К тому же, последние лет пять мама умело сводила к теме женитьбы, детей и пресловутых «тикающих часиков» любую беседу и я успела давно к этому привыкнуть.

— Это не оправдание, — заявила мама, подливая уху в мою тарелку и ополаскивая в раковине пустую кастрюлю с половником.

— Почему? Раньше ты говорила, что пока не доучусь и не встану на ноги, «чтобы не вздумала принести в подоле». Период становления меня как личности несколько затянулся. Вот я и «не вздумываю» до сих пор.

Мама со вздохом покачала головой, давая понять, что мой стендап не удался и вытерла о цветастый фартук мокрые руки.

— Все смеешься? Весело быть молодой и беспечной, — устало произнесла она и села на стул напротив. — Кажется, что впереди вечность, что все успеется и все получится. А потом время утекает, как вода сквозь пальцы, и оказывается, что все хорошее осталось в прошлом. Одиночество — тяжкое бремя, Ева.

Подперев голову руками, она внимательно рассматривала меня полным печали взглядом. И я могла ее понять. В ее жизни хорошего было совсем немного. Сколько я себя помнила, она тяжело работала и одна воспитывала меня, потому что отец бросил ее беременной.

Когда я, став старше, хотела навести о нем справки, мама не пожелала даже назвать мне его имя, хотя, возможно это и к лучшему. Спустя еще несколько лет я оставила попытки и поняла, что незачем искать того, кто сознательно от тебя отказался.

— Я все понимаю, мам, — серьезно ответила я. — И что бы ни ожидало меня впереди — со всем справлюсь. Знаешь ведь, что судьба никому не дает испытаний не по возможностям, а все что нас не убивает — делает сильнее.

Она вздохнула, ничего не ответив. Мы вместе выпили облепихового чая с домашним творожным печеньем и обсудили последние новости, а потом я, решив, что на сегодня нагулялась, вызвала такси и отправилась домой.