Книга По ту сторону экрана, страница 24 – Татьяна Миненкова

Правда, едва я ступила на порог собственной квартиры, поприветствовала терпеливо дожидавшуюся меня кошку и обрушила на пол ворох шуршащих пакетов с обновками, заглянула Аллочка.

— Я слышала, как скрипнула твоя дверь, — призналась она и восхищенно ахнула. — Блиииин, Ясенева, ну ты даешь! Ты, оказывается, совершенно не умеешь делать селфи — вживую твои перемены выглядят еще лучше! Ты теперь прямо светишься вся!

— Скажешь тоже, — смущенно улыбнулась я. — Но вообще-то мне и самой нравится.

— Пойдем, покормлю тебя.

— Не надо, я у мамы пообедала. Может сама зайдешь?

Стянув куртку и ботинки, я первым делом отправилась кормить Контру, зная, что ей только этого от меня и надо.

— Хорошо, только я сейчас возьму кое-что и вернусь, — заявила подружка и исчезла за дверью.

Гадать о том, чем являлось это таинственное «кое-что» пришлось недолго. Я успела только сменить одежду на джинсы и домашний свитер, когда Аллочка вернулась с крайне загадочным выражением лица и небольшой пластиковой коробочкой.

— Я вчера новые курсы по маникюру прошла и пришла на тебе новые знания отрабатывать, — торжественно объявила она, разуваясь.

Интересно, она вообще скучает без дела хоть когда-нибудь? Неуемная жизненная энергия с детства била из Аллочки ключом и неизменно заряжала окружающих, и меня в том числе. Да и от маникюра, до которого у меня вечно не доходили руки, я отказываться не собиралась.

— Ну пойдем, госпожа нейл-мастер, только я сначала нам чаю налью.

Вскоре мы устроились за столом и, пока Аллочка торжественно доставала из своей коробки щипчики, пилочки, полировщики и какие-то непонятные флакончики, я поведала ей и о вчерашнем свидании, и о переписке с Лазаревым от имени Яны.

Видимо, сказывался психологический эффект «держания за руку», от которого хотелось раскрыть все свои секреты. Не зря говорят, что мастера маникюра работают действеннее психологов. Хотя, какие-то курсы по психологии в арсенале Аллочки тоже, кажется, имелись.

— И что, твое желание мстить ему до сих пор не угасло? — с сомнением осведомилась подружка, аккуратно подпиливая ногти на моей правой руке.

— Угасло, наверное, — пробормотала я. — Это вообще был такой минутный порыв, ты же знаешь, я вспыльчивая, но отходчивая. Просто потом эта игра стала очень увлекательной.

Аллочка перевела на меня взгляд своих огромных голубых глаз и прищурилась:

— Он тебе нравится, да?

— Кто? Лазарев? Не знаю, — тяжело вздохнула я. — До его появления в моей жизни все было просто и понятно. А сейчас сложно и неопределенно. Но интересно.

— Ну он же самодовольный ехидный эгоист, да еще и бабник в придачу, судя по сплетням, — напомнила мне собеседница, чей голос тоже был совсем не лишен ехидства.

А правдивы ли сплетни? Зная Зеленую, она и про меня много чего интересного рассказывает за спиной, и не факт, что хоть что-то из этого не лишено оснований.

— Не знаю, — ответила честно. — Кажется, я запуталась.

— И заигралась, — категорично добавила маникюрша-психолог. — Вот представь себе, если он вдруг позовет эту Яну на свидание? А если и правда влюбится, как ты когда-то хотела? Что будешь делать?

Дотянувшись до кружки свободной рукой, я отхлебнула от нее чая и повторила рассеянно:

— Не знаю.

— Сиди спокойнее, — попросила Аллочка. — Зато я — знаю. Этот Лазарев для тебя как журавль в небе, из-за которого ты опрометчиво отказываешься от перспективных синиц в руке. Мы что с тобой телами поменялись? Это я всегда была инфантильной мечтательницей, а ты — реалисткой, разве нет?