Книга По ту сторону экрана, страница 28 – Татьяна Миненкова

Когда мы оказались в ярко освещенном, но пустом коридоре с безлюдными гардеробными по обеим сторонам, Лазарев остановился и внимательно осмотрел меня.

— Вы в порядке?

Видимо, он все-таки заметил слезы в моих глазах, которые я постаралась сморгнуть, чтобы не показывать собственную слабость.

— Нормально, — потерла ноющее запястье и добавила: — Больно просто. Пройдет.

Отвела взгляд в сторону и вручила Лазареву сшитые ордеры.

— Пойдемте, — не стал он никак комментировать мой ответ и внешний вид, а вместо этого пошел прямо по коридору. Я поспешила за ним, опасаясь потеряться в незнакомом помещении.

Никогда не являлась завсегдатаем ночных клубов и конкретно в этом тоже ни разу не была, но интуиция подсказывала, что обычно и «Золотой лев», и его посетители выглядели несколько иначе.

Сейчас же, вместо интимной интригующей полутьмы горели ослепительно-яркие лампы. На полу мелькало что-то, на чем я чуть не поскользнулась. Оказалось, что он усыпан черно-белыми игральными картами и разноцветными покерными фишками. Вместо шумной музыки звучали выкрики и громкие, грубоватые мужские голоса.

Людей вокруг было много, но первая часть из них была хмурыми правоохранителями при исполнении, вторая — смиренно лежала на полу, уткнувшись в него лицами и демонстрируя наблюдателям разношерстные макушки. Их дорогие, без сомнения брендовые, вещи гротескно смотрелись на фоне черной плитки, усеянной картами, фишками и следами грязных ботинок. На сцепленных за головами руках поблескивали бриллиантами наручные часы.

Третью категорию, составляющую разительно отличающееся от остальных меньшинство, представляли несколько адвокатов. Деловые, собранные, чувствующие себя среди всей этой суматохи как рыбы в воде. И это было легко объяснить тем, что «первым» и «вторым» задержание сулило бессонную ночь и лишние хлопоты, а «третьим» — неплохие деньги, которых «вторые» безусловно не пожалеют на собственную защиту.

За одной из пустых барных стоек мялся без дела хмурый парнишка-бармен, оставшийся, вероятно сегодня без работы. Почему-то именно к нему и подвел меня Лазарев.

— Лёд где? — ошарашил бармена адвокат.

Меня уже не удивляла неизменная атмосфера властности и уверенности, витающая вокруг Дениса, заставляющая людей сначала без пререканий выполнять его требования, а потом уже задумываться о том, должны они были это делать или нет. А вот не привыкший к подобному парнишка тут же расторопно поставил на стойку серебристое ведерко.

Лазарев резким движением зачерпнул из него несколько громыхнувших друг о друга прозрачных кубиков, завернул их в обнаруженное тут же на стойке кипенно-белое полотенце, предназначенное, видимо, для придания блеска посуде, и приложил к моему запястью.

— Ждите здесь, — бросил он, собравшись было уйти.

— А работать?

Он усмехнулся уголком губ, и я не поняла, что за эмоции промелькнули на его лице. Досада? Злость? Разочарование?

— Какой из вас сейчас работник, после «травмы на производстве»?

И, не дожидаясь моего ответа, отвернулся и растворился в шумной толпе «первых», «вторых» и «третьих».

За время его отсутствия я успела рассмотреть зал клуба и разговориться со скучающим барменом, поблагодарив его за лед, от которого боль в запястье несколько утихла.

Он-то и рассказал, что несколько часов назад тут произошло событие, которое он оригинально назвал «бралово». Оно и поставило крест на его обычной рабочей ночи.