Книга По ту сторону экрана, страница 29 – Татьяна Миненкова

Оказалось, что в клубе давно процветал подпольный игорный бизнес и именно сегодня правоохранители решили его прикрыть. Теперь организаторы и клиенты лежали, по определению бармена, «мордами в пол», а обслуживающий персонал ждал, пока их допросят в качестве свидетелей и отпустят, наконец, домой.

Вскоре бармен действительно дождался следователя в темно-синей форме, и я осталась одна, но грустила недолго:

— Есть ручка? — спросил Лазарев, неожиданно подошедший сзади, чем напугал меня до безобразия, заставив сердце пропустить пару ударов.

— Что же это у вас, ни… кхм, сами знаете чего, ни ложки? — не удержавшись, съязвила я, намекая на то, что он явился на это знаменательное «бралово» не только без ордеров, но и без того, чем их следовало заполнять.

Достала ручку и с любезной улыбкой протянула мужчине, которого использованная мною фраза заставила удивленно поднять брови и скривить губы, прежде чем устроиться за барной стойкой и начать заполнять пустые графы ордера.

— Не ожидал, что вы поразите меня столь метким использованием наркоманского слэнга.

— Наркоманского? — не поняла я, глядя, как он быстро выводит ровные угловатые буквы.

— Как вы выразились «сами знаете чем», наркоманы называют неочищенный героин, за соответствующий внешний вид и запах, а ложка им требуется для того, чтобы его готовить.

Объясняя, он не прерывал своего занятия и не смотрел на меня, позволяя мне продолжить за собой наблюдать.

— Не знала об этимологии этой фразы, — усмехнулась я. — Вам, Денис Станиславович, в свою очередь, удалось поразить меня оригинальным кругозором.

— Ничего оригинального, — отмахнулся он. — Как вы, наверное, успели заметить, мой круг общения крайне разнообразный, и не такого поневоле понахватаешься. Другая ручка есть?

Оказалось, что ручка почему-то перестала писать и я, покопавшись в сумке, тут же достала другую, запасную. В свое время в институте нас учили, что пишущие принадлежности — главное оружие юриста и я всегда носила с собой несколько, на всякий случай.

А когда Лазарев продолжил писать, я вдруг вспомнила еще кое-что и зачем-то пробормотала это вслух:

— У Станислава Викторовича есть счастливая ручка, которой он всегда подписывает важные документы.

Сказала, а потом подумала, что не стоило. Знала ведь о напряженных отношениях Дениса с отцом. Он, конечно, об этом Яне рассказывал, а не мне, но мне ведь тоже было известно. Рука Лазарева с зажатой в пальцах ручкой на мгновение замерла над ордером, подтвердив мои догадки, но потом он резко выдохнул, поставил в нижнем углу размашистую подпись, выдернул лист из сшива и резко произнёс:

— В отличие от него, я не верю в подобную чушь.

Заполненный и подписанный ордер вскоре оказался у следователя, а мы с Лазаревым оказались в салоне его черного Лэнд Крузера. Поскольку адвокат в этот раз был за рулем я предпочла расположиться на переднем пассажирском сиденье.

— Как рука? — спросил он, выруливая с парковки «Золотого льва». Большинство действующих лиц «бралова» остались в клубе, но Лазарев посчитал, свою работу на сегодня выполненной.

— Нормально, — пожала я плечами. — Спасибо.

После приложенного льда запястье почти не болело, но пальцы амбала все-таки успели отпечататься на коже полукруглыми фиолетовыми синяками.