Книга По ту сторону экрана, страница 72 – Татьяна Миненкова

— Уголовно процессуальный и уголовный кодекс, — отозвалась я, не поднимая головы от экрана макбука.

Вопреки ожиданиям подруги, плакать мне не хотелось. Хотелось понять, что грозит Денису? Как долго он будет в изоляторе временного содержания? Могу ли я чем-то помочь или хотя бы как-то его увидеть?

— Ты что, защищать его собралась? — удивилась она.

Было бы неплохо. Но невозможно. Больше всего мне, конечно, интересно было узнать его мотивы. Вспомнила, как Денис говорил, что поступает так, как считает правильным и справедливым. Так почему он посчитал таковым хищение денег S?

— Не смогу я его защищать, для этого адвокатский статус нужен. Да и сам он вряд ли действовал наобум и не предусмотрел такого развития событий. Просто хочу понять, что ему предстоит пережить, — потерла переносицу, устав хмуриться от сосредоточенности на изучаемых документах.

С момента задержания Лазарева я сама себе казалась натянутой струной и понимала, что никак не смогу избавиться от этого напряжения, пока не разберусь в ситуации. И в кои то веки я сама села за нелюбимую уголовку, потому что теперь от этих знаний зависела не оценка в зачетке, а мое собственное спокойствие. И свобода Лазарева.

— Ты же это в институте проходила? И зачем оно тебе?

Она присматривалась ко мне, пытаясь определить, действительно ли со мной все в порядке. Или вот это мое новое маниакальное увлечение уголовным правом — первый признак легкого, или не очень, сумасшествия.

— Честно, говоря, я все это успела забыть, — пробормотала я скролля просматриваемое постановление Верховного суда «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении, растрате», в попытке определиться с квалификацией вменяемого Лазареву деяния. И призналась подруге: — Он поцеловал меня. А потом его задержали.

Аллочка поджала губы и неопределенно дернула бровями:

— И ты даже мысли не допускаешь о том, что это может быть очередной его хитрой манипуляцией?

Я отвлеклась от постановления и задумалась. Мог ли он так со мной поступить? В тот момент Денис выглядел как никогда искренним, а те мгновения нежности казались проникновенными и честными. Одни только воспоминания о сладких минутах нашего поцелуя, о его прикосновениях и словах заставили краску прилить к щекам.

— Вряд ли, — коротко произнесла я, не вдаваясь в детали.

— Или ты просто видишь то, что хочешь видеть?

Ох уж эта Аллочкина забота. Я недовольно прищурилась:

— Денис не нравится тебе объективно или просто потому, что это не ты его мне «подобрала»?

— Он мне не «не нравится», — вздохнула она, пристально глядя на меня. — Просто, я вижу, как серьезно ты относишься к нему. И боюсь, что, если он разобьет тебе сердце, потом осколков не соберешь. И уже ни один «подобранный» мною вариант не поможет.

От этих слов из моей груди тоже вырвался вздох и я порывисто обняла подругу и проговорила:

— Не переживай за меня. Все будет хорошо.

Хотя в действительности не была в этом так уверена. Ситуация не располагала к тому, чтобы быть уверенной хоть в чем-то. И я чувствовала себя человеком, брошенным в море на большой глубине, не умеющим плавать и беспомощно барахтающимся в нем без малейшего понимания того, как выбраться. Когда вода заливает глаза, щиплет нос, попадает в рот обжигая солью. Но если спастись как-то и можно, то, пожалуй, лишь собственными силами.