Книга По ту сторону экрана, страница 76 – Татьяна Миненкова

— Что есть любая юридическая деятельность, как не «бессмысленный формализм»?

Он прищурился и с хмурым видом побарабанил пальцами по столешнице.

— Что же, раз вы настаиваете, Ева Сергеевна, давайте соблюдать установленный порядок. Для начала мне нужен ваш паспорт, — он протянул узкую сухую ладонь и я передала ему паспорт, который, зная о необходимости его предъявить, предусмотрительно приготовила заранее. — И я с удовольствием разъясняю вам ваши права, которых у свидетеля не то, чтобы много: заявлять ходатайства и отводы и приносить жалобы. И не забывайте об обязанностях — являться на допрос, и говорить на нем правду, иначе можете занять место рядом с тем, кого так рьяно защищаете по статье за дачу ложных показаний.

Фыркнула, поняв, что разыграть безразличие и беспристрастность, как я планировала, не выйдет. И пока Прокопьев заполнял анкетную часть протокола, продумывала новый план, пытаясь предугадать его слова.

Первым вопросом оказался банальный о наличии у меня юридического образования, а потом, о том, как долго я работаю в S — они не вызвали никаких проблем, но потом он перешел к тому, что его действительно волновало.

— Что же, Ева Сергеевна, давайте начнем, — потер следователь ладони друг о друга. — Какие отношения связывают вас с Денисом Лазаревым?

Ёшкин кодекс, если бы я сама это знала. После вчерашнего ответить на этот вопрос стало еще сложнее, но, понимая, что придется, произнесла:

— Нормальные. Деловые.

— И к вашему предыдущему начальнику вы тоже нередко ездили домой по выходным?

Ага, консьержка разболтала. Придется учитывать и это.

— А разве это законодательно запрещено?

— Я попрошу вас не отвечать вопросом на вопрос. И говорить четко по делу. Что вы делали дома у Лазарева вчера вечером?

— Мы обсуждали рабочие вопросы.

— Какие именно? — допытывался следователь, намереваясь, видимо все же найти противоречия в наших с Денисом показаниях.

— Адвокатская тайна, — отозвалась я.

— Вы же не адвокат.

— И тем не менее, я подписывала договор о ее неразглашении. Его копия имеется в офисе бюро. И поскольку осуждаемые вчера с Лазаревым дела непосредственно касались его доверителей, разгласить, само собой, ничего не могу, — в притворном сожалении развела я руками, дескать и хотела бы, но скована условиями договора.

— В таком случае, расскажите мне о том, видели ли вы Лазарева во время похорон его отца?

— Видела, конечно, — кивнула я. — Он присутствовал и на прощании, и на похоронах.

— Тогда почему некоторые свидетели утверждают, что он отсутствовал?

— Так вы это у них и спрашивайте. Возможно, это связано с тем, что он стоял вдали от вдовы и сотрудников бюро, но это лишь мои домыслы. С уверенностью же я утверждаю, что видела Дениса Станиславовича. Хотите, опишу в чем он был одет?

— Не хочу, — задумчиво закусил Прокопьев край тонкой нижней губы, напомнив мне суслика из Ледникового периода. — Скажите лучше, делился ли Лазарев с вами подробностями совершения хищения денег S?

Ва-банк, значит пошел. Ответить на подобную провокацию «да» или «нет» не получится.

— Не делился, потому что его не совершал, — отозвалась я, стараясь, чтобы мои слова звучали четко и непоколебимо.

— Рискуете, Ева Сергеевна, — скривился следователь. — Защищаете преступника, который легко может утащить вас за собой как подельницу.