Книга По ту сторону экрана, страница 81 – Татьяна Миненкова

— Документы на увольнение готовы? Трудовая? Выписки? — холодно бросила я, переведя взгляд на Сушкова.

— А не получишь ты документы, пока не ответишь на вопрос о том, где деньги, похищенные со счетов S? — фыркнул он, перегородив мне выход из кабинета.

Остальные сотрудники продолжали наблюдать за нашим диалогом сквозь стеклянную стену кабинета и раскрытую настежь дверь.

— Ты должна ответить за свое предательство, благодаря которому бюро осталось без средств к существованию, а его сотрудники останутся без зарплат!

— Я не имею к этому отношения. Дайте пройти!

— Нет уж, дорогуша, тебе не удастся выйти из этой истории белой и пушистой! — гневно прошипел он и, когда я попыталась обойти его, железной хваткой вцепился в мой правый локоть.

От резкой боли я чуть коробку с вещами из рук не выпустила.

— Отпустите! — зашипела я.

Смелости во мне почти не осталось. Будучи один на один против разъяренного Сушкова и хмурого, агрессивно настроенного им коллектива бюро, я трезво оценивала свои шансы. За деньги люди на многое готовы и, поддавшись стадному инстинкту, легко раздерут меня на сувениры. Сердце в груди забилось испуганной, рвущейся на волю птичкой.

— Нет уж! — рявкнул он рядом с моим ухом, заставляя отшатнуться, но выдернуть свою руку из его захвата так и не получилось, все же сил у него было явно больше. — Где деньги, Ясенева?!

Я не сдержала всхлип и прикрыла веки. Стало по-настоящему страшно. Ёшкин кодекс, как я оказалась в такой дурацкой ситуации?! И неужели Денис, действуя, по его же словам «справедливо и правильно» не предусмотрел такого поворота событий?! Кажется, я все-таки в нем ошиблась. И от этого осознания внутри стало еще паршивее, хотя паршивее, кажется, было некуда.

Все мои силы уходили на то, чтобы просто не расплакаться, понимая, что сделать это вот так, перед всеми, поддавшись давлению обвинений, будет мало того, что унизительно, так еще и равносильно косвенному признанию своей вины в происходящем.

— Где наши деньги?! Отвечай, или окажешься за решеткой, вместе со своим Лазаревым! Где наши деньги! — заорал Сушков, и эту же фразу эхом повторил кто-то из толпы сотрудников, а остальные забормотали что-то поддерживающее.

От нарастающей с каждым мгновением паники закружилась голова, а перед глазами заскакали разноцветные пятнышки, заставившие зажмуриться. В груди стало тесно. Казалось, что кислорода не хватает и, если так продолжится, я рискую задохнуться. Все это выглядело, как происходящий наяву кошмар, от которого было никуда не деться. Но он закончился всего тремя словами, произнесенными знакомым, полным спокойствия и уверенности голосом:

— Убери руки, Миша.

Лазарев. И от понимания того, что мне это не померещилось, резко и рвано вдохнула воздух. Я заметила бы его раньше, если бы не зажмурилась, не желая видеть происходящего вокруг меня ужаса. Все остальные, стоящие к дверям лифта спиной, вынуждены были обернуться, чтобы удостовериться что Денис действительно здесь.

Он быстрыми шагами направлялся в нашу сторону, не глядя, однако ни на кого, кроме меня. В том же бежевом джемпере и джинсах, в которых он был позавчера в момент задержания. Привычно решительный и властный, твердый и авторитетный, Денис приближался к нам и по мере его приближения тревога и паника внутри меня отступали. Раз уж он здесь, значит все в порядке. Внутри начало разгораться теплое счастье, вспыхнувшее маленькой искоркой, быстро превращающейся в яркий огонек.