Книга По ту сторону экрана, страница 80 – Татьяна Миненкова

Я впервые за последние лет пять надела красивое темно-зеленое платье, которое долго без надобности пылилось в шкафу и неожиданно красиво уложила волосы. Сделала легкий макияж, добавивший к моей уверенности в себе еще несколько лишних пунктов.

По пути к зданию бюро, шагая по ярко-освещенной теплыми солнечными лучами улице, позволяя легкому весеннему ветерку трепать волосы, разжилась стаканчиком клубничного рафа и неторопливо поднялась в лифте на этаж, занимаемый S, лишь в начале двенадцатого.

А когда дверцы лифта открылись, и я шагнула в просторный холл бюро, поняла, что приехала как раз вовремя к устроенному, кажется, специально для меня, представлению.

Происходящее напоминало мини-собрание какой-нибудь политической партии, место лидера и идейного вдохновителя которой предпочел занять Сушков. Собрав, столпившихся вокруг него полукругом, молчаливых сотрудников S в холле, он вдохновенно что-то вещал, оборвав свою речь, когда дверцы лифта разъехались в стороны и я сделала из него первый шаг.

Однако тишина продлилась совсем недолго. С нескрываемым презрением оглядев меня, Сушков разгневанно выдал:

— Прекрасно, а вот и явилась наша «героиня»!

Последнее слово было произнесено с такой интонацией, словно подразумевало за собой не одно, а сразу несколько нецензурных высказываний.

Поскольку он не счел нужным здороваться, я предпочла последовать его примеру и недоуменно оглядывала присутствующих, пытаясь понять, что здесь вообще происходит.

— Проходи, Ясенева, не стесняйся, — заявил, тем временем Сушков, чей голос неприятно резал слух в напряженной тишине. — Сейчас ты расскажешь нам о том, стоило ли оно того: становиться подстилкой Лазарева, чтобы оставить всех нас без денег?

Я поморщилась. Слишком много привычной глупой театральности было в его словах. Иногда он устраивал подобные эскапады для клиентов, но на них они действовали не менее раздражающе. Я лишь утвердилась в собственных мыслях о том, что увольнение из S — это хорошо и правильно. Все равно работать под началом этого самодура у меня бы не получилось.

— Я не хочу в этом участвовать, Михаил Александрович, — твердо произнесла я, проигнорировав грубое и несправедливое обвинение. — Мне нужно забрать вещи и документы. И побыстрее уйти отсюда.

— Надо же, как у тебя все просто, Ясенева! Обуть бюро на пару с обоими Лазаревыми и уйти, как ни в чем нет бывало! Не получится, Ева Сергеевна!

Он уже и Станислава Викторовича сюда приплел. Я бы на его месте не была так уверена. Решительно обошла недоумевающих сотрудников, внимательно следящих за развернувшимся перед ними представлением, и прошла к своему кабинету, открывая дверь ключом, стараясь не обращать внимания ни на следующего за мной по пятам Сушкова и немного отставших зрителей, ни на щемящую тоску от взгляда на пустой кабинет Лазаревых.

— Если ты думаешь, что легко отделалась и следствие не нашло твоей причастности к пропаже денег, ты ошибаешься! — не унимался Сушков, пока я быстро скидывала личные вещи и канцелярские принадлежности в очень кстати не выброшенную коробку, с которой переезжала в этот кабинет неделю назад. — Я сам найду доказательства! И завалю следственный комитет жалобами! Подниму общественность!

Стараясь абстрагироваться от его слов, чтобы не растерять смелость, я напоследок оглядела кабинет, чтобы удостовериться в том, что ничего не забыла. Вроде бы всё. Осторожно положила сверху коробки бутылек с черными чернилами, чтобы не разлился. Успела купить его, чтобы заправлять счастливую ручку, но пока еще не применила по назначению.