Книга По ту сторону экрана, страница 82 – Татьяна Миненкова

Сушков действительно отпустил мою руку, но скорее от удивления, чем от желания подчиниться. Теоретически, появление оппонента, кому можно было бы высказать все предыдущие обвинения в лицо, должно было бы его обрадовать, но я была уверена, что в его взгляде на мгновение промелькнул испуг. Это меня он мог запугивать своими угрозами, а Лазарева почему-то боялся. Он даже как-то сжался весь при его появлении.

— Уважаемые сотрудники бюро, — громко обратился Денис к собравшимся, оттесняя от меня трусливо замершего Сушкова и встав между нами. — Как тот, кто все-еще является партнером бюро и до этой минуты имеет доступ к его счетам, могу с уверенностью заявить вам, что средства на заработную плату и продолжение работы на них имеются в полном объеме, и если они вдруг под шумок непостижимым образом оттуда исчезнут, вы смело можете спросить о причинах их отсутствия у Михаила Александровича.

В толпе работников пробежал недоуменный ропот.

Ты не можешь… — зашипел было Сушков, который, видимо успел отойти от шока, вызванного неожиданным появлением Лазарева, но он не собирался давать ему договорить.

— Однако есть иная проблема, — повысил голос Денис, чтобы заставить присутствующих замолчать. — Партнерский договор, заключенный не так давно между мной и Михаилом Александровичем, является недействительным, поскольку кое-кто решил схитрить и заключить его с нарушением закона. Такой договор не породил между нами никаких прав и обязанностей, а следовательно и бюро, как таковое, перестанет существовать, в лучшем случае, оставшись чем-то иным, изменившим форму организации.

— Хорошо смеется тот, кто смеется последним! Я оспорю это в суде! — выплюнул Сушков, искоса бросив на Лазарева недовольный взгляд.

Я же, с момента появления Дениса перестала воспринимать происходящее с прежней серьезностью. Главное — он был здесь, рядом. А когда его рука успокаивающе скользнула по моей спине, я почувствовала себя гораздо лучше.

— Удачи, Миш. Но я бы не советовал. Ты так усердно пытался оставить ни с чем меня и моего отца, что собственными махинациями загнал себя в угол.

— Вон отсюда, недоносок! — фыркнул он, а его лицо еще сильнее искривилось от злости.

— С превеликим удовольствием, — холодно отозвался Лазарев и, с абсолютно невозмутимым видом достал из коробки, которую я всё-еще держала в руках, возвышающийся над вершиной башни из канцелярии пузырек с чернилами. Открыл и как ни в чем ни бывало вылил содержимое прямо на голову, опешившего от происходящего, Сушкова. И, снова собственнически приобняв меня, негромко произнёс: — Ева, ты идешь?

Я на мгновение даже залюбовалась тем, как красиво и эффектно чернила стекают с волос Михаила на лицо и капают на ворот и грудь белой рубашки и галстука. Он попытался стереть их рукой, чтобы не попали в глаза, но этим лишь усугубил и без того неприятные последствия.

Вместе, обходя ошарашенно расступающихся сотрудников S мы с Лазаревым пошли к лифту. В напряженной и приятной после недавних криков тишине.

Я случайно встретилась взглядом с Зеленой и поняла, что рассказ о сегодняшнем дне станет лучшим в ее коллекции сплетен.

Когда двери лифта сомкнулись, Денис крепко прижал меня к себе, отчего коробку с канцелярией я все-таки выронила, но он умудрился подхватить ее одной рукой.