Книга Письма из Терра Арссе, страница 260 – Татьяна Миненкова

Кажется, один из острых хвостовых шипов распорол кожу на плече, а от удара вышибло из легких часть кислорода, который я предусмотрительно глубоко вдохнул перед погружением.

Поморщился от боли, ощупал рану рукой. Неглубокая — жить буду.

Глаза Хозяина Инглота с вертикальными змеиными зрачками, светились тусклым желтым светом и пристально следили за каждым моим движением. Он явно решил сделать нашу сегодняшнюю встречу последней. И возможно, она и стала бы таковой, если бы не тигры, окружившие монстра со всех сторон.

Звери не могли серьезно ранить противника, поскольку, покрывающие его, чешуйчатые пластины были им не по зубам, но они отвлекали его, раздражали, злили, словно назойливые мухи, заставляя вертеться из стороны в сторону, то и дело безрезультатно клацая массивными челюстями.

Обернулся вокруг себя, ища взглядом Тэтрилин, но ее нигде не было видно. Из-за короткой схватки с чудовищем направление ее падения, которое я успел заметить, стоя в лодке, было безнадежно утеряно, и я плохо представлял себе, как смогу обнаружить ее в темной воде.

Тиграм все сложнее становилось справляться с подводным монстром. Что ни говори, а вода была не их стихией. Вот один из зверей серьезно ранен, вот другой наполовину скрылся в зубастой пасти. Их становилось все меньше. Инглот окрасился алым.

И тогда я заметил, как что-то блеснуло в воде неподалеку. Словно маленький уголек от костра ярко вспыхнул и медленно угас. Присмотревшись, увидел Тэт совсем рядом. Этот блеск-огонек сверкнул на ее руке.

Тело девушки медленно погружалось все глубже и глубже. Она была без сознания и тонула, никак не сопротивляясь воде, неуклонно тянувшей ее на темное илистое дно.

Применив скачок в пространстве, оказался рядом и, ухватив Следующую одной рукой за талию, с силой потянул наверх.

Рус как раз бился с чудовищем, и я махнул ему, чтобы тоже выбирался.

Воздух в легких почти закончился. Они сжались и заболели, глаза защипало. Я упрямо продолжал путь наверх, ориентируясь по последним закатным лучам.

И когда солнце наполовину скрылось в вершинах Бар-Эбирского хребта, я, наконец, вынырнул. С шумом вдохнул свежий и холодный воздух. Огляделся.

Возвращаться в лодку уже не было смысла — берег был значительно ближе. Там, на примятых сухих камышах, отряхиваясь и фыркая, уже ждали три мокрых и потрепанных, но живых, рыжих тигра. Через несколько минут я тоже выбрался на сушу, отплевываясь от воды и неся на руках, все еще бесчувственную, Тэт.

Уложив ее животом на согнутое колено, надавил рукой на спину, отчего у нее изо рта полилась вода.

Девушка закашлялась, полулежа на сухой траве. То, что она могла дышать, само по себе, было хорошим признаком. Значит, выживет. Значит, у меня получилось и спасти ее и выжить самому или, как говорят арссийцы, «и рыбку съесть и косточкой не подавиться». У вивианцев эта же поговорка выглядела менее цензурно, однако, смысл несла тот же.

Пахло застоявшейся водой, тиной и сыростью. Камыш шумел сухими листьями. В отличие от бурного Инглота здесь течения не было совсем, и озеро постепенно превращалось в болото.

Я склонился над Тэт и вгляделся в ее лицо, не пытаясь скрыть радость от того, что с ней было все в порядке. Девушка тяжело и хрипло дышала, часто моргала, хлопая темными ресницами, пытаясь сфокусировать взгляд слезящихся глаз на мне.