Книга Письма из Терра Арссе, страница 268 – Татьяна Миненкова

Несмотря на то, что одежда вивианца была сырой, от его груди исходило приятное тепло и, не почувствовав ожидаемого дискомфорта, я позволила себе инстинктивно прижаться к нему ближе, чтобы согреться.

— Почему ты сказал, что лошадь могла бы меня защитить? Подойди к нам, к примеру, медведь, он легко задрал бы нас обеих.

— Лошадь и не смогла бы, — лаконично ответил он.

Видимо, все еще злился на меня. Я тоже злилась, но не считала это поводом всю дорогу молчать. Слишком уж много вопросов хотелось задать. Если бы он только еще соизволил отвечать нормально, а не выдавал, один за другим, односложные, ничего не значащие, ответы.

— А, ну это, конечно, все объясняет, — не удержалась от иронии я.

Какое-то время он ехал молча, но потом все же произнес:

— Прада — не лошадь.

— У нее лошадиная голова, лошадиный хвост и лошадиные копыта. Кто она в таком случае? Барсук?

Спиной я плохо определяла его эмоции, но Дэй, кажется, издал смешок.

— Она къярд.

А я ахнула. Такого ответа я уж точно не ожидала и неверяще уставилась на ту самую лошадиную голову с мокрой смоляной гривой, покачивающуюся от быстрой езды, прямо передо мной.

— Къярды же вымерли, вслед за драконами, много лет назад!

— Не вымерли, а перестали размножаться, — поправил он. — Драконы тоже не вымерли, а навсегда ушли из земель Терры.

Ему, наверное, как вивианцу, было виднее. Не стала спорить.

— А куда ушли?

— Мне-то откуда об этом знать?

В его тоне проскользнуло, еле скрываемое, раздражение. Очевидно, обсуждать драконов ему не нравилось. Но про къярда же он рассказал. Задавая свои вопросы, я словно тыкала факелом в бочку с керосином, рискуя быть сожженной или потушенной.

— А как ты провел къярда через Инглот без моста?

— Я не проводил.

— Тогда каким образом он здесь появился?

— Прада — къярд моей матери. Она прибыла в Терра Арссе вместе с ней, задолго того, как мост был разрушен.

— Твоей матери? А как она…

— Хватит, — неожиданно резко оборвал меня он. — Я не желаю слышать никаких упоминаний о своей матери и, уже тем более, не собираюсь обсуждать ее с тобой!

При том, что он первый о ней упомянул. На том «бочка с керосином» была взорвана, а факел потушен и выброшен подальше.

Если я и собиралась при помощи милой светской беседы сгладить нашу размолвку, у меня не вышло. Или беседа просто была далеко не милой и совсем не светской.

В любом случае, дальше мы ехали молча. Дэй больше не удерживал меня за талию, как прежде, хотя мне, честно говоря, этого хотелось. Когда я проснулась рядом с ним и почувствовала его руку, мне было тепло, приятно и спокойно, а все проблемы и обиды сами собой забылись. Но, кажется, сейчас моей главной проблемой стал он.

Прада и Дэй, непонятно каким образом, видели в темноте. Я же вскоре вообще перестала различать хоть что-то и прикрыла глаза, а когда къярд замедлила ход, открыла и ахнула.

Прямо перед нами, посреди темного и безлюдного леса, возвышался двухэтажный дом, с первого взгляда показавшийся мне сказочным.

Он был частично увит все-еще красными листьями дикого винограда и окружен мерцающими желтыми огоньками, которые то гасли, то снова загорались, побеждая непроглядную черноту вокруг. Из печной трубы валили клубы белого дыма, а окна уютно светились. От этого света блестели камни, ведущей к дому, извилистой тропинки.