Книга По ту сторону решетки, страница 77 – Татьяна Миненкова

Кажется, моя судьба стоит в сторонке и хихикает, тыча в меня узловатым наманикюренным пальцем, дескать «что там эта дурочка о свободе говорила?»

Не могу сказать точно, сколько времени я просидела так и до какой стадии дошла, когда я наконец поняла, чего именно ждали оперативники в патрульной машине. Точнее, кого.

На краю тупика остановился знакомый черный Лэнд, и я снова вернула взгляд к морской глади. Он приехал. Но означало ли это решение моих проблем в данном случае?

И когда Дэн, в синем клетчатом деловом костюме сел на песок рядом со мной, я поняла — не означало. Но все же стало немного спокойнее, просто от того, что он рядом. Прислонила голову к его плечу. Если он приехал сюда, бросив все свои дела, значит он всё знал. И так же, как и я, не мог этому противиться.

— Что теперь будет? — спросила я тихо, но чуть громче шелеста волн, чтобы Лазарев услышал.

— Поручение о твоем доставлении в отдел отдали всего час назад. Из краевого центра сюда едет Прокопьев, который расследует уголовное дело о причинении тяжкого вреда здоровью Соколова и Резникова, к которому отнесли их ожоги третьей степени, превышающие пятнадцать процентов поверхности тела. В городском отделе подробности никому не известны. Сами потерпевшие показаний пока не дают, их интересы защищает Костенко, я так понимаю, с подачи Земскова. Опера позвонили руководителю городского отдела комитета, он позвонил мне, и я приехал.

Он говорил таким безэмоциональным тоном, будто диктор новостей на федеральном канале, что я поняла — дело плохо. Обычно Лазарев всегда был полон уверенности. Когда год назад Прокопьев заявился к нему самому с обыском и намерением его задержать, Дэн своей язвительностью чуть не довел его до нервного срыва, а сейчас, очевидно был зол и подавлен не меньше моего. Тогда у него был план, а сейчас ни один из нас толком не знал, что произошло.

И все же он успокаивающе коснулся моей влажной от пота руки. С нежностью провел большим пальцем по центру ладони, вызвав внутри привычный трепет, но так и не посмотрел мне в глаза. Лазарев чувствовал себя виноватым в произошедшем, хотя виноват не был.

— Нужно, значит поехали, — произнесла я уверенно.

Дэн первым поднялся с песка и подал мне руку, а когда я тоже встала, так и не отпустил мои дрожащие от напряжения пальцы.

— Денис Станиславович, — обратился к Дэну оперативник Черкасов, успевший выбежать из патрульного автомобиля, когда заметил, что мы возвращаемся на дорогу. — Ева Сергеевна должна поехать с нами в следственный комитет…

Сегодня явно был не его день.

— Она поедет, — почти прорычал Лазарев, смерив его таким взглядом, что тот даже отступил на шаг назад. — Только со мной.

И перечить ему в таком состоянии даже я бы не стала.

На блестящем черном бампере Лэнда светлела длинная царапина, напоминающая о его ночных приключениях, но я почти не обратила на это внимания, будучи поглощенной собственными переживаниями. Дэн открыл передо мной дверцу переднего пассажирского сиденья, а после сам сел за руль.

И когда машина тронулась с места, патрульный автомобиль двинулся за нами, сопровождая до места назначения. Ехали молча, сцепив пальцы рук на подлокотнике между сиденьями. Дэн уверенно держал руль и смотрел прямо перед собой, а я отвернулась в сторону окна, понимая, что боюсь встречаться с ним взглядом. Он переживал за меня и, несмотря на показное равнодушие, тоже был растерян.