Книга Несовершенство, страница 11 – Татьяна Миненкова

— Надо было ещё и врезать ему посильнее, — советует Лана и усмехается. — Запиши в ежедневник начать с этого свой рабочий понедельник.

Голос у неё осоловелый. У меня тоже пропадает желание обсуждать Сахарова, когда разомлевшей от массажа кожи касаются горячие камни. Когда всё вокруг окутывает пряный аромат масел. Когда каждая мышца расслаблена настолько, что всё тело кажется мягким воском, из которого можно вылепить что угодно.

И всё же в полное умиротворение погрузиться не выходит даже после того, как я с трудом вышвырнула Алекса и Ника из мыслей, за шкирку, словно двух нашкодивших котов. Потому что ещё осталась мысль об Италии, в которую мне придётся лететь, если я не найду на эту роль кого-то другого.

Когда-то я сама придумала этот проект для Азиатско-тихоокеанского Альянса. Нашла молодое, но очень перспективное мебельное производство в Турине, провела переговоры с инвесторами, разработала проект долгосрочного контракта и обосновала необходимость регулярных поставок не только для контрагентов Альянса, но и для магазинов розничной торговли. Зачем? Потому что меня об этом попросили.

Папа привык считать, что именно Нестеров всегда помогает мне, но в тот раз я сама помогла Марку. И в Турин по этому контракту должна была полететь Милана. А теперь, поскольку благими намерениями вымощена дорога в ад, в Турин, кажется, полечу я. Конечно, сравнивать прекрасный итальянский городок с преисподней — это чересчур, но слишком уж сильно не хочется никуда лететь.

Я люблю Владивосток, с его серостью и туманностью. С криками чаек, круглосуточными дорожными пробками и солёной влажностью. Иногда мне даже кажется, что он говорит со мной. Подбадривает, успокаивает, даёт советы бодрым, мальчишеским голосом. Ни один другой город никогда со мной не говорил. И Турин вряд ли будет.

Милане я об этом рассказывать не хочу. У неё и без того перед свадьбой достаточно забот, не хватало ещё склонять её к ненужному чувству вины. Разберусь как-нибудь сама. Но когда после массажа мы остаёмся в комнате, чтобы выпить душистого чая, подруга сама заводит виноватый разговор, правда, по другому поводу:

— Лер, ты не обижена из-за свадьбы? Несколько месяцев назад ты сама готовилась к замужеству, и, если бы не я, была бы уже в браке.

Поднимаю на Лану глаза. Она искренне переживает, и я улыбаюсь, чтобы её подбодрить:

— И проклинала бы потом всю жизнь тот злополучный день, когда в ЗАГСе сказала Сахарову «да»? За тот поцелуй, что сперва казался трагедией, мне следовало тебе памятник поставить и в ноги кланяться. Я правда искренне благодарна. А за вас с Марком — рада. Вы очень друг другу подходите.

Я действительно не обижена. Скорее смущаюсь и комплексую на фоне Ланы с её идеальной фигурой, роскошными светлыми локонами до пояса и чертами лица голливудской кинозвезды. Повезло, что она попалась на пути Сахарова до нашей свадьбы, а не после. Но моя самооценка, и без того невысокая, не выдерживает подобных сравнений. Особенно после вчерашнего ужина с мамой.

— Тогда что тебя расстраивает? — допытывается Лана. — Ты на себя непохожа, я же вижу. Алекс виноват?

Понимаю, что тщетно отодвигаю мысли о сорвавшемся свидании на задворки сознания. Они — та самая капля яда, что отравляет это прекрасное утро.