Книга Несовершенство, страница 155 – Татьяна Миненкова

— А я-то думала, ты помогаешь мне по доброте душевной, — хмыкаю я, кривя губы, понимая, что он прав: я именно такая — наивная, доверчивая и невнимательная.

Но злости на него не чувствую. Если бы не это приложение и его своевременная помощь, кто знает, что бы со мной сейчас было. Но тоска всё же скребёт в груди острым коготком — то, что я приписывала чувствам, на самом деле было для Лекса просто работой.

— Ну почти, — усмехается Лекс. — Сейчас, когда Сахаров найден, а через час будет задержан его помощник, надобность следить за тобой отпала.

— У него был помощник? — удивляюсь я. — А почему его должны задержать?

— Завтра, конфетка. Завтра я всё тебе расскажу. — Лекс открывает для меня дверцу Гелендвагена и устало улыбается, но тут же строго добавляет: — А сейчас, никуда не сворачивая, езжай впереди меня до развилки Золотого моста, а потом — сразу домой. И когда доедешь — напиши, хорошо?

Когда он рассказал, что всё это время я была в опасности, а у Ника имелся ещё и какой-то таинственный помощник, внутри снова обосновывается липкая тревога. Лекс ловит мой взгляд и успокаивает:

— Наблюдение с твоего дома снимут только тогда, когда я буду уверен, что тебе ничего не угрожает.

— Значит, та тёмно-синяя Тойота, что всё это время… — начинаю я, усаживаясь за руль, но он не даёт договорить, торопит:

— Я всё ещё жду, пока ты поедешь первой, конфетка, — Лекс с усмешкой качает головой. — Ты чирикнутая на всю голову, ты знаешь?

— Догадываюсь, — тоже усмехаюсь я, понимая, что после сегодняшнего спорить с этим бессмысленно.

Вместо долгого прощания — короткий пронзительный взгляд. Оказавшись в машине, я первым делом нахожу в сумке шоколадку с морской солью и отламываю кусочек, позволяя ему таять во рту. Лекс, как и обещал, сопровождает Гелендваген до нужной развилки, слепит фарами Крауна. А я пытаюсь уложить в голове произошедшее.

Волков с самого начала принял решение мне помогать, но что за этим стояло? Неужели, и правда, только работа и ничего больше? Если так, то вчера всё немного вышло за рамки. Симпатия? Тогда зачем он уехал с того свидания? Зачем сам отказался от меня? Мотивы его поступков до сих пор остаются для меня непонятными, но вряд ли я решусь задать эти вопросы Лексу напрямую.

Поэтому помигав друг другу аварийными сигналами на прощание, мы разъезжаемся, и я тоже, как и обещала, еду домой, никуда не сворачивая. Тонированная синяя Тойота на своём месте, но теперь она вызывает совершенно иные чувства. Она больше не означает того, что за каждым моим шагом следят. Она означает, что я в безопасности. Надёжность ощущается приятным сладковатым привкусом на языке — как после шоколадки, от которой за время пути осталась всего половина.

Дома темно и тихо. Я отправляю Лексу короткое «дома», измеряю сахар, снова меняю воду в пионах, доживающих, кажется, последние дни. В одиночестве пью чай на террасе. Мысли кружат в голове надоедливыми чёрными воронами.

Сахаров нашёлся. Но он желал отомстить. Не я ему за то, что не любил, за то, что пользовался, за то, что предал, а он — мне, за то, что разрушила его планы. Наверное, Лекс прав. То, что мир вокруг полон зла, несправедливости и жестокости — для меня откровение. Слишком долго меня оберегали от проблем, словно тепличный цветок.