Книга Несовершенство, страница 47 – Татьяна Миненкова

— Сахарова это не останавливало.

— И где он сейчас? — хмыкает Волков и выбрасывает в окно окурок. — В нормальных отношениях так быть не должно, конфетка.

Несправедливость слов собеседника и осознание невозможности переубедить его заставляет злость во мне вскипать по нарастающей. Я сжимаю руль так сильно, что белеют костяшки пальцев. Меня уже не волнует то, что машина непривычная, и то, что руль не с той стороны. То и дело заставляю себя сбавлять скорость, чтобы не нарушить правил.

— Где мы и где нормальные отношения? — произношу я недовольно.

Как ни странно, он соглашается:

— Ты права. Сейчас я не тот, с кем стоило бы начинать отношения. И то, что между нами — слишком далеко от нормальности, особенно после сегодняшнего утра.

Это он обыск имеет в виду? То, что после случившегося я буду воспринимать его иначе? Или он сам будет иначе воспринимать меня. Кажется, насчёт тараканов в его голове Милана была права.

— Значит, ты помогаешь мне из жалости?

— Я просто пытаюсь исправить то, что есть. Ты же понимаешь, что между нами всё могло быть иначе?

Взрываясь, ударяю ладонями по рулю:

— Но все так, как есть! Как сказал Лазарев, «судьбе виднее», значит, всё должно быть именно так!

— Кто я, чтобы спорить с судьбой и Лазаревым? — Алекс демонстративно поднимает руки, признавая капитуляцию.

И, давая понять, что разговор окончен, нажимает кнопки на сенсорном дисплее, включая музыку. Снова тянется к шампанскому и отпивает несколько глотков. Теперь я понимаю его немного лучше, но успокоения это не приносит.

— Зачем сбавляешь скорость? — как ни в чём не бывало интересуется Волков меньше чем через минуту.

Я всё ещё недовольна, потому что вывод этого диалога один: Алекс нашёл тысячу причин, по которым отношений между нами быть не может. Ворчу, не отрывая взгляда от дороги:

— Здесь разрешённая — сто десять.

— Дорога пустая, асфальт сухой, можно ехать быстрее, — любезно позволяет Алекс, хотя я не нуждаюсь в его разрешениях.

— Просто нарушать правила — не моё.

— А ты нарушала? — с усмешкой любопытствует он в ответ. — Ты удивительно законопослушна для подозреваемой в убийстве, конфетка. Попробуй, тебе понравится.

То, как легкомысленно Лекс говорит о той заднице, в которой я сейчас оказалась, словно это мелочи жизни, на которые и внимания обращать не стоит, заставляет меня саму немного пересмотреть отношение к ситуации. И, поддавшись давно сдерживаемому порыву, вместо педали тормоза я сильнее давлю на газ.

Краун гораздо манёвренней и легче Гелендвагена. Я сжимаю руль, но внутреннее напряжение спадает пропорционально увеличению скорости. Кажется, что проблемы остаются позади, не успевая за мной угнаться. Они настигнут позже, я в этом уверена, но сейчас ощущаю только свободу и лёгкую эйфорию. Они текут по моим венам, пульсируют в сердце и покалывают мурашками на кончиках пальцев.

Музыка играет на полную громкость, заставляя адреналин кипеть в крови. Свистит ветер, врывающийся в приоткрытое окно. В такт тяжёлому биту дрожат в зеркалах отражения дорожных фонарей.

Мы минуем торгово-развлекательный комплекс Седанка-Сити, и мне даже жаль, что в городе скорость придётся снизить. Нарушать правила на пустой трассе — одно, а на улицах, где в любой момент на дорогу может выскочить пешеход — совершенно другое.