Книга Несовершенство, страница 48 – Татьяна Миненкова

Но я нажимаю на тормоз раньше, чем планировала. Мой телефон, оставленный в подстаканнике, принимается беспрестанно мигать вспышкой, сообщая о входящем звонке. Номер незнакомый, но для меня они сейчас все — незнакомые. Алекс делает музыку потише, а я вынужденно снижаю скорость, чтобы ответить.

— Что ты творишь, Вали? — не утруждая себя приветствиями, шипит в трубку мама, а я мысленно чертыхаюсь, запоздало понимая, что было бы правильней вообще не отвечать на этот звонок.

— Мам… — начинаю я, но понимаю, что вопрос был риторическим и она не даст вставить больше ни слова, пока не выскажет всю гневную тираду, которую успела для меня заготовить.

— Пока твой отец пытается разгрести то, что ты устроила, пока полиция ищет по всему городу труп твоего жениха, пока я места себе не нахожу от беспокойства, чем занимается моя дочь? Шляется по пляжам и целуется с посторонним мужиком! Прилюдно!

Алекс негромко усмехается — его происходящее только веселит. У меня же внутри всё леденеет. С детства знаю: если мама говорит таким тоном, это не сулит для меня ничего хорошего. Открываю рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрываю, понимая, что любые оправдания бессмысленны. А мама тем временем продолжает:

— И можешь себе представить, кто отправил мне это видео, Вали? Светлана Иосифовна, которой я и без того понятия не имею, какими словами выражать соболезнования по поводу гибели сына!

Судорожно сглатываю слюну, потому что в горле пересыхает. Чувство вины неприятно сдавливает грудную клетку. Спрашивая у Волкова о тех проблемах, которые сулит ему связь со мной, я совсем забыла подумать о тех, которые мне само́й сулит связь с ним. Я, конечно, допускала, что мама каким-нибудь образом узнает о поцелуе, но не предполагала, что это случится настолько быстро и именно так.

Ещё сильнее сбавляю скорость, чтобы с третьей полосы перестроиться на первую, а оттуда на обочину, где смогу закончить этот неприятный разговор.

— Не надо, — произносит Алекс, без труда понявший мой замысел.

И поскольку я держу телефон, прижав его к уху плечом, Волкову ничего не сто́ит вытащить его оттуда и ответить:

— Доброй ночи, — произносит он глубже и бархатней, чем говорит обычно, и собеседница ошарашенно замолкает. — Лера сейчас за рулём и ваш звонок, мало того, что очень её расстраивает, так ещё и сильно отвлекает. Если у вас есть к ней какие-то срочные вопросы, то на них отвечу я.

В ответ раздаётся несколько слов, которые я не могу разобрать. Алекс же, воспользовавшись передышкой, делает глоток из бутылки с шампанским, а потом продолжает разговор:

— Меня зовут Алекс, а как я могу обращаться к вам?

Мамины слова я снова не могу разобрать. С Волковым она говорит значительно тише, чем со мной. Она-то просто рассчитывала привычно отчитать непослушную дочь и, небось, понятия не имеет, что делать с внезапно возникшим препятствием.

— Рад знакомству, Елена Викторовна. Знаете ли, так вышло, что я и есть тот самый посторонний мужик, который посмел поцеловать вашу дочь.

Она произносит нечто ворчливо-недовольное, но голос не повышает, и я могу лишь догадываться, что именно у неё сейчас на уме.

— Потому что у меня были на то причины, — усмехается Лекс и добавляет аргумент, который точно выведет собеседницу из себя: — А ещё потому, что ваша дочь достаточно взрослая для того, чтобы целоваться с тем, с кем захочется, не отчитываясь при этом перед родителями.