Книга Несовершенство, страница 50 – Татьяна Миненкова

Фантазия в красках рисует Волкова с заведёнными за спину руками, окружённого вооружёнными сотрудниками дорожной полиции. Отставшие во время нашей гонки проблемы, настигают меня, обрушиваясь все разом. Давят своим весом, словно многотонный айсберг. Становится тяжело дышать.

Открыв глаза, осторожно смотрю в боковое зеркало. Вопреки ожиданиям, за окном нет ни борьбы, ни суматохи. В красно-синих отсветах проблесковых маячков трое мужчин просто разговаривают о чём-то. Алекс, облокотившись о заднюю дверцу полицейского автомобиля, курит очередную сигарету. Значит, не всё так плохо? Но до его возвращения нервное напряжение отказывается отпускать мышцы, натянувшиеся канатными стропами.

И когда Волков снова оказывается на пассажирском, я всё ещё взволнованно обнимаю себя за плечи. Жду, что он отчитает меня, или пожалуется, но Алекс произносит:

— В городе холоднее. — Ёжась, крутит колёсико выбора температуры и настраивает обогрев.

Поворачиваюсь к нему, ожидая каких-то объяснений, но он произносит:

— Поехали.

Послушно переключаю рычаг управления с Р на D, но, не удержавшись, спрашиваю:

— Тебя оштрафовали?

— За что меня штрафовать? Я же на пассажирском, — усмехается спутник.

Ответ приводит меня в некоторое замешательство:

— А меня? Я-то на водительском.

— Ты и так достаточно натерпелась сегодня. Или тебе хотелось ещё адреналинчика хапнуть? — Алекс снова отпивает шампанского. — Но без меня этот фокус всё же лучше не повторять.

И без его советов я уже неукоснительно соблюдаю скоростной режим. Мы добрались до Зари[1] — сто́ит быть внимательней.

— Ты с ними знаком? — догадываюсь я, наконец.

— Ага, — сдаётся Алекс. — Одного из них в прошлом месяце по взятке допрашивал.

— А если бы был не знаком?

— Придумал бы что-нибудь, — беспечно отзывается он, разглядывая огни ночного Владивостока за окном.

А я думаю о другом: мы вдвоём, на одной машине. Если я его отвезу — нужно будет само́й возвращаться на такси. Если поеду домой и останусь — Алекс сам за руль не сядет. Может, он и был достаточно трезв на момент нашего отъезда из Биргартена, но по пути почти допил шампанское. Как в детской задачке про волка, козу и капусту. У Алекса даже фамилия подходящая. Делюсь с ним собственными размышлениями, интересуясь, какое решение этой загадки ему по душе.

— Я могу остаться у тебя, — предлагает Волков. — Тебе с утра всё равно тоже в отдел на допрос. Или ты против?

— Конечно, я против допроса, но вряд ли моё мнение в этом вопросе что-то решает. А чтобы ты остался — за. Правда, в комнате для гостей до сих пор бардак после обыска, но в гостиной, если ты помнишь, есть диван.

Мне нравится его решение. Оставаться одной не хочется. Снова будут лезть в головку картинки окровавленного Сахаровского трупа и мысли о том, как я докатилась до обвинений в убийстве. Поэтому киваю и сворачиваю в сторону своего дома. Краун легко поднимается в сопку и, подъехав к воротам, я паркую его у обочины.

— Во двор заехать не получится — пульт остался в Гелендвагене, — извиняющимся тоном объясняю я и глушу мотор.

Забираю с заднего сиденья сумочку. Жду, пока Алекс откроет дверцу и снова накинет на мои плечи пиджак. Не столько для тепла, сколько для ощущения защищённости. Поставив машину на сигнализацию, мы, не торопясь, направляемся к калитке. Алекс со смешком салютует полупустой бутылкой шампанского тёмно-синей Тойоте, стоя́щей на прежнем месте, но понять, видит ли его кто-то за тонированным стеклом, невозможно.