Книга Между морем и ветром, страница 146 – Ирина Коняева

— Думаешь, мне легко тебя простить после двух месяцев ожидания?

— Чем я могу загладить свою вину? Давай придумаем мне штраф? – предложил Сева.

Ксюша до безумия желала прижаться к нему, обнять, поцеловать. Близость мужчины сводила с ума. Наконец он здесь, с ней. Касается её, нежно, бережно, как мечталось. Но нельзя! Нельзя поддаваться, твердила она себе каждое мгновение, каждую долю секунды, что оставалась в его объятиях, наслаждалась ими.

— Не знаю, как, Сева, – ей достаточно было недовольно шевельнуть плечами, как он тут же убрал руки, отсел чуть дальше. – Не знаю, но подумаю. У тебя было время оценить обстановку, всё для себя решить, а у меня, у меня оно тоже было, только вот думала я не в том направлении.

— Логично, – ему совсем это не нравилось, но понять её он мог. – Только, Ксюш, я тебя очень прошу, пожалуйста, не уходи в подполье. Я очень хочу тебя видеть, пока ты будешь думать.

— Где?

Сева склонился и зашептал на ухо тихо–тихо, чтобы подслушивающие Ярослав со Светкой не разобрали слов:

— Я хочу ответить тебе: везде и всегда. Но знаю, что нужно по–другому. Может, походим на свидания? Ты не против?

— На сапах? – Ксюша хрюкнула от смеха. Этот негодяй всегда умел поднять ей настроение парой фраз, вот и сейчас сработало.

— Я подожду столько, сколько нужно, – Сева заглянул в самые красивые на свете голубые глаза и уточнил: – Я серьёзно.

— Даже год?

— Даже два. Но надеюсь, ты всё же не будешь столь злопамятна.

Он планировал чмокнуть её в нос, чтобы сгладить шуткой фразу о злопамятности, как он заметил, Ксюша не любила подобных замечаний, но машину тряхнуло и их губы столкнулись. Коротко, буквально на долю секунды.

Глаза девушки стали круглыми как плошки.

— Мне показалось, ты собирался не давить на меня – пристыдила она Севу.

— Я…

— Да–да, скажи ещё, что случайно вышло. В общем, веди себя прилично, а то нажалуюсь брату.

Улыбка помимо воли снова проявилась на лице. Ещё одна маленькая детская мечта только что сбылась.

С водительского места тут же донеслось многозначительное «Сева», и Ксюша едва не захлопала в ладоши от счастья. В таких условиях состряпать и держать приличное лицо никак не удавалось, и она отвернулась, сделав вид, что любуется пейзажем за окном.

Пейзаж был «очень живописным»: метр серой полосы песка, ещё пара метров ярко–зелёной после дождя травы и сплошная белая завеса тумана. Такого же густого тумана, что сгустился над её отношениями с Севой.

«Ладно, не будем торопиться, – рассуждала Ксюша, – придёт время, и всё образуется. Я на него реагирую ещё острее, чем раньше, а то, что всем кажется… А кажется–то только Насте и Свете, они меня не так хорошо знают, если разобраться. Вот если Юлька скажет, что у неё есть сомнения, вот тогда стоит переживать».

Страстное желание тут же написать лучшей подруге усилием воли она подавила. Юлька не очень любит печатать сообщения, или позвонит, или надиктует, а ей потом страдай, жди, когда появится возможность прослушать без лишних ушей. Да и не так далеко оставалось ехать, ещё чуть–чуть, и они будут дома.

Переключившись на друзей, она весело болтала, исподтишка бросая взгляды на мужчину, чьё присутствие будоражило куда сильнее, чем должно было, если бы она не любила.

У дома Севы она ждала прощальный поцелуй. Знала, что он не станет целовать, но ждала. И когда он вышел, попрощавшись со всеми парой фраз, никак её не выделяя, она заволновалась. Почему? Что случилось? Ведь такое поведение не в характере её парня.