Книга Между морем и ветром, страница 149 – Ирина Коняева

— Наверное, надо посмотреть. А что случилось? – Ксюша замерла посередине коридора, они всё ещё не дошли до кухни.

— Не, сперва выпей, настоятельно рекомендую.

Юлька выглядела странно и говорила странные вещи. Отказавшись от коньяка и прочих спиртных и безалкогольных напитков, девушки сели за стол.

— Не до еды, – отказалась подруга и от угощений, – вообще ни до чего сейчас дела нет. У меня ЧП.

В их классификации ЧП – это было не просто чрезвычайное происшествие, это настоящий Армагеддон в кубе. Последний раз они использовали это словечко в старших классах школы, когда Ксюша умудрилась влюбиться в парня, который имел на неё исключительно сексуально–развлекательные виды. Узнали о коварных замыслах девушки случайно, и первой настоящей любви пришёл конец.

Страдали подруги сообща: одна рыдала и клялась никогда больше не влюбляться, вторая рыдала и во всём поддерживала, ещё и успевая поливать грязью незадачливого соблазнителя. Оптимизм Ксюши взял верх над «трагедией века» лишь спустя бесконечно долгий, хмурый месяц. Но к мужчинам после той истории она всегда относилась подозрительно.

И вот, снова ЧП. Ксюша даже боялась предполагать. В подростковом возрасте гормоны бушевали не на шутку, потому обычная, ничем не выдающаяся в общем–то ситуация, показалась катастрофой. Но сейчас–то они взрослые, набившие шишки, закалённые, и относятся уже совсем по–другому.

— Что? – у неё даже не хватило сил сказать слово «случилось», голос оборвался вместе с дыханием.

— Полный звездец, капец, трындец и армагеддец!

— Юля! – Ксюша разозлилась по–настоящему. Она видела, что подруга не в своей тарелке, но расстроенной, потерянной или опустошённой та не выглядела.

— Я беременна.

Юлька так смущалась, что Ксюша чуть не съехидничала, что отец ребёнка не она, нечего на неё так смотреть. В голове стремительно производились подсчёты возможных недель, но что–то не сходилось. С Михаилом они познакомились не так давно, и о сексе некоторое время разговора не было.

Пока Ксюша воскрешала свои весьма скудные познания о беременности, задаваясь вопросом, можно ли узнать о пикантном состоянии через неделю после первого секса, Юлька сказала:

— Ты… я ведь как–то тебе говорила, что хочу ребёнка от Лёши. Одно время даже думала забеременеть втихушку и уйти от него, чтобы… Ой, не смотри так недоверчиво, ты догадывалась, я уверена. Короче, это случилось.

— От Лёши? Но когда?

— Да ещё тогда, в том–то и дело! А узнала я вот только вчера. У меня в первый месяц были эти дни, просто не так, как обычно, и я списала это на простуду. Бывает ведь, что заболеешь, и всё хрен пойми как. Ну, ты поняла.

— Угу. Слушай, ну так если ты хотела ребёнка, то всё ведь не так ужасно, да? – пыталась разобраться Ксюша. Пока на ЧП ситуация совсем не тянула, ведь вышло так, что Юлька получила то, что хотела.

— Ну, как посмотреть. Если бы я узнала о беременности месяц назад, всё было бы прекрасно, – девушка шмыгнула носом и посмотрела в потолок, стараясь удержать слёзы.

— Михаил, да? Ты влюбилась?

— Угу.

— А он?

— И он.

— И что?

— Ничего. Совсем ничего, Ксюш. Я сказала ему вчера, он ушёл.

— Капец, звездец и трындец!

— И армагеддец, ага.

Ксюша никогда не позволяла жизни переходить в ритм «День сурка», но последние недели проходили почти по графику: утренняя пробежка, работа, тренажёрный зал, Юлька, сон. И обязательные звонки и смс от Севы. Только они и спасали её от уныния.