Книга Между морем и ветром, страница 157 – Ирина Коняева

— Ну, судьба у каждого своя. И что он будет делать, как думаешь? – она приложила все усилия, чтобы голос звучал ровно. Если бы подруга только знала, что там на самом деле!

— Бросит, наверное. Хотя… кто его знает! – Светка и не думала подозревать подругу в каких–либо уловках, рассказывала, как есть. – Мишка – парень хороший, если любит, может, и смирится. Всякие ведь в жизни ситуации бывают. Я‑то не особо его знаю, но точно могу сказать: если девица с мозгами и не будет его доставать, он обдумает всё хорошенечко и, вполне вероятно, вернётся. Не любит Мишаня, когда на него давят, к нему в школе в этом плане всегда особый подход был. А вот Славик бы точно послал. Он из тех мужчин, которым подавай жену–девственницу. Ну, знаешь таких…

— Ага–ага, – поддакнула Ксюша. – Жену–девственницу, уже умеющую в постели всё и даже больше. Ню–ню.

— Вот ты, как всегда, в точку, – Светка хмыкнула и уселась, наконец, рядом с подругой. До этого бегала туда–сюда по кухне, готовила продукты для завтрака. – Кстати, мы сдали анализы, которые при планировании детишек назначают.

Света говорила с таким таинственным видом, что не заподозрить её в беременности было просто невозможно.

— И? – подтолкнула подругу к признанию Ксюша.

— Ты знаешь, что до трёх месяцев лучше никому ничего не говорить, так как это период, когда в любой момент может случиться ужас–ужас? – Света выгнула левую бровь, подсказывая, что следует сказать, чтобы получить доступ к заветной информации.

— Крест на пузе, я никому! – прижала к груди руку актриса Погорелого театра.

— Ну, ты и сама догадалась. Уже три недели.

Света улыбнулась так лучезарно, так счастливо, что губы Ксюши сами растянулись в дурацкой улыбке, над которой разум не имел ровным счётом никакой власти. Она так и сидела, прижав руки к груди и улыбаясь как акула, когда зашёл брат.

— Ты же сказала: никому ни слова, – обратился он к своей болтушке, сразу сообразив, что к чему.

— Это твоя сестра! – оправдалась Света и тут же прильнула к любимому, защебетала. – Я просто не могу молчать! Это ведь так здорово!

Ксюша смотрела на подругу и диву давалась. Светка всё больше и больше раскрывалась, позволяла себе быть молодой, озорной и весёлой, а не только «я–бизнес–леди–бойтесь–меня–все». И ей безумно шло быть девчонкой. Глядя на неё, такую раскованную и счастливую, женственную и домашнюю, не возникало вопроса, как ей удалось всерьёз увлечь Ярослава, привязать к себе.

— Ксень, надеюсь на твой здравый смысл. Никому, – брат выразительно посмотрел, и она закивала, как китайский болванчик. – Что ты там говорила про Севу? Жить вместе?

— Угу, – она кивнула машинально, не сразу переключившись с важного известия и изменений в поведении подруги, которые то ли стали следствием беременности, то ли ей поспособствовали.

Брат не желал обсуждать прибавление в семействе, хотя Ксюша ни капельки не сомневалась, что он счастлив. Это отражалось в каждом его жесте, в каждом взгляде, брошенном в сторону Светки. Суровые, резкие черты лица смягчались, а взгляд теплел, стоило ей только пройти мимо.

— Давай в двух словах, с чего вдруг вы решили съехаться, если ты держала его на расстоянии всё это время и даже на свидания не ходила? По телефону тебя продавил? Сама не заметила, как это случилось?