Книга Катамаран, страница 116 – Александр Ольшанский

У терминала остались последними Таня и Александр. Их рейсы в Петербург были с разницей в несколько часов. Они стояли, не зная, что сказать, чувствуя тяжесть расставания после пережитых вместе испытаний.

— Прощаться не будем, Сашура, – сказала, наконец, Таня. – …До свидания!

— До свидания, Таня, увидимся! – он обнял её так крепко, как будто она была его спасательным кругом.

Она зашла в самолет. Он махал ей, пока самолет не скрылся за поворотом. Ощущение пустоты и тишины было оглушительным. Отсутствие океанского гула в ушах казалось неестественным. Он остался один на берегу, и только посадочный талон в руке напоминал, что и у него есть билет домой, где жизнь только начинается.

Петербург встретил Александра пронизывающей моросью и тяжёлым, свинцовым небом, нависшим над мокрыми крышами. Его комната в общежитии РГГМУ показалась ему игрушечной и чужой. Книги, карты, модель «Кон-Тики» на полке – всё было на своих местах, но пахло пылью и затхлостью, а не океаном. Он включил компьютер, и заставка с бескрайней голубой гладью вызвала не тоску, а странное чувство отчуждения, будто он смотрел на фотографию из другой жизни.

Встреча с профессором прошла не так, как он ожидал. Вместо выговора за самовольную экспедицию его ждали поздравления. Данные о волне-убийце произвели фурор в институте.

— Сенкевич, вы продолжаете семейную традицию, – сказал седовласый профессор, пожимая ему руку. – Ваш дед гордился бы вами. Ваше место – в новой научной группе, которую мы как раз создаём для изучения аномальных океанских явлений.

Первое свидание с Таней состоялось на набережной Невы. Дождь, серое небо, свинцовые воды реки, пахнущие не океанской солью, а тиной и городской пылью. Они пили кофе в маленьком кафе, глядя в окно, и обоим казалось, что за стеклом должна быть не река, а бескрайний океанский простор.

— Скучаешь? – спросила Таня, оборачивая свою чашку в руках.

— Ужасно, – честно ответил Александр. – По ним всем. Даже по Бьорну.

— Мы снимем квартиру вместе, – неожиданно твёрдо заявила она. – Нам нужен свой порт. Настоящий.

Тем временем со всех уголков земли приходили вести. От Паоло и Самиры – фотография из Неаполя. Они стояли у входа в маленький, уютный ресторанчик с вывеской «Кон-Тики». Самира сияла, обняв Паоло за талию, а он, с поварским колпаком на голове, держал в руках блюдо с пастой.

— Наше первое детище! – гласила подпись. – Морепродукты и паста. И никаких контрабандных сюрпризов!

От Иштвана пришло фото с сыном на руках и улыбающейся Бригиттой. Он писал, что работает над новым проектом – семейной яхты, и что его чертежи стали куда более романтичными и менее экстремальными.

От встретившихся Бьорна и Анны Мари пришло серьёзное письмо с приглашением на симпозиум в Осло, посвящённый аномальным волнам. К письму было прикреплено забавное селфи: Бьорн с каменным лицом держал на руках Лилу, облачённую в крошечный норвежский свитер. Подпись гласила: «Соавтор готовится к выступлению».

И, наконец, звонок от Юнгзе. Его отец пошёл на поправку. И он получил грант на поездку на Урал для изучения минералов и сказов Бажова.

— Следующая экспедиция будет на Урал! – радостно кричал он в трубку. – Все приглашены! Будем искать Хозяйку Медной горы и есть пельмени!