Книга Катамаран, страница 66 – Александр Ольшанский

— А что насчёт… остальных? – тихо спросила Таня, кивнув в сторону каюты, где спала Анна Мари. – Ещё есть Бригитта и наш шанхайский друг, которые наверняка скоро выйдут на связь.

— Пока никому ни слова, – твёрдо сказал Бьорн, и это была его первая конструктивная реплика за весь вечер. – Чем меньше людей знает, тем безопаснее. Для всех. Нам нужна абсолютная секретность.

Иштван медленно кивнул, глядя на свои чертежи, разложенные на столе. Его гордость, его творение было осквернено, использовано для грязных дел.

— Хорошо, – прошептал он. – Я с вами. Мне нужно искупить свою… дурацкую доверчивость.

* * *

Решение, принятое в ночной тиши, на следующий день породило на катамаране странную, двойственную жизнь. Снаружи всё оставалось по-прежнему: Паоло как ни в чём не бывало колдовал на камбузе, Бьорн возился с приборами, Александр сверял курс. Но между «посвящёнными» – Александром, Таней, Паоло, Самирой и Иштваном – теперь существовала незримая связь, рождённая общей тайной. Они обменивались быстрыми, понимающими взглядами, их шутки за столом стали какими-то слишком громкими и нервными, вымученными.

Бьорн, чьи учёные мозги были настроены на анализ аномалий, не мог сдержаться и громогласно язвил то и дело.

— Вы сегодня какие-то странные, – заметил он за завтраком, разглядывая Паоло, который с преувеличенным энтузиазмом помешивал в кастрюле очередную пасту. – Словно сговорились о чём-то. Или вас всех вчера ночью подменили инопланетянами?

— Ага, и теперь мы будем готовить только зелёный борщ, – отшутился Паоло, но его ответная шутка прозвучала вымученно.

Анна Мари, чувствуя себя лишней и сбитой с толку, попыталась поговорить с Таней, пока они вдвоём перебирали аптечку.

— Таня, я чувствую, что что-то происходит, – тихо сказала она, поправляя свои очки. – Мы же друзья? Можем мы поговорить?

Таня сжала в руке упаковку бинтов и посмотрела на хрупкую француженку. Она доверяла ей, но страх перед её непредсказуемой реакцией и возможной паникой был сильнее.

— Всё в порядке, Анна, – улыбнулась она, и улыбка вышла натянутой. – Просто все устали. Нервы на пределе. После Ибицы никто не может прийти в себя.

— Да… конечно, – пробормотала Анна Мари, но в её глазах читалось разочарование. Она поняла, что её отстранили от чего-то важного.

Паоло, движимый желанием протестировать лояльность Бьорна, за обедом завёл разговор на отвлечённую тему.

— Интересно, – сказал он, с аппетитом уплетая спагетти, – а много ли можно заработать на перепродаже, скажем, старинных украшений? Не в качестве бизнес-плана, конечно, просто любопытно.

Бьорн нахмурился, отодвинул тарелку.

— Это к чему? Мы здесь наукой занимаемся, а не составляем криминальные хроники или каталоги для аукционов. – Его реакция была чистой, в ней не было ни капли подвоха или нервозности. Он искренне не понимал, к чему этот разговор.

Неловкая пауза повисла над столом. Самира, пытаясь её заполнить, засмеялась слишком громко и неестественно над какой-то шуткой Паоло. Это выглядело фальшиво и только усилило неловкость момента.

— Мы ужасные актёры, – мрачно констатировал позже Иштван, когда они собрались на носу, под предлогом проверки креплений паруса. – Она раскусит нас раньше, чем мы доберёмся до Картахены. Анна Мари всё чувствует.