Книга Дикая охота короля Стаха, страница 57 – Владимир Короткевич

Ха! Так и Дуботолк мог ягненком прикинуться. А главное, не понравился мне его этот подарок, портрет Романа Старого. Как будто нарочно, чтобы девушку из колеи выбить.

— А что, – встрепенулся я. – В самом деле подозрительно… Она сейчас даже у камина сидеть боится.

— То-то же, – угнетенно согласился Светилович. – Стало быть, не он король Стах. Подарок этот как раз в его пользу свидетельствует. И вчерашнее событие.

— Слушайте, – продолжил я. – А почему бы не допустить, что король Стах – вы. Вы ведь пошли вчера позже меня, вы ко мне безо всякого основания ревнуете. Вы, может, мне просто глаза туманите, а в самом деле, едва только я вышел, как вы: «По коням, хлопцы!»

Я ни минуту не думал так, но мне не понравилось, что доверчивый искренний парень сегодня держит себя как недоверчивый дед.

Светилович смотрел на меня как одурелый, моргнул раза с два и внезапно захохотал, сразу превратившись опять в доброго чистого юношу.

— То-то же, – ответил я его тоном. – Не болтайте на таких стариков, как Дуботолк, напрасно. Оскорбить человека недолго.

— Да я и не думаю сейчас на него, – все еще смеясь, ответил он. – Я ведь говорил, они были со мною. Когда начало светать, Вороне стало очень плохо, пошла опять кровь, начал бредить. Послали одного за дедом-знахарем, потом даже врача привезли, не поленились в уезд поехать. Приехал он совсем недавно и присудил Ворону на неделю постельного режима. Сказали, что произошло случайно.

— Ну а кто бы еще мог быть?

Мы перебрали все окрестности, но ни на ком не остановились. Думали о Бермане даже и, хотя понимали, что он – теленок, решили написать письмо к знакомым Светиловича в губернский город и узнать, как он там жил прежде и что он за человек. Это было нужно потому, что он был единственный из людей яновских окрестностей, о котором мы ничего не знали. Мы гадали и сяк и так, но ни до чего не могли додуматься.

— Кто богатейший в окрестностях Болотных Ялин? – спросил я.

Светилович подумал.

— Яновская, кажется… Хотя богатство ее мертвое. Потом идет Гарович (он не живет тут), потом пан Гарабурда – между прочим, главный наследник Яновской в том случае, если бы она умерла сейчас. Потом следует, наверное, Дуботолк. Земли у него мало, хозяйство и дом, сами видите, бедные, но, видимо, есть припрятанные деньги, потому что у него всегда едят и пьют гости. Остальные – мелочь.

— Вы говорите, Гарабурда – наследник Яновской. Почему он, а не вы, ее родственник?

— Я ведь вам говорил, отец сам отказался от права на наследство. Опасно, имение не дает прибыли, на нем висят какие-то векселя, как говорят.

— А вы не думаете, что Гарабурда…

— Гм. А какая ему выгода преступлением зарабатывать то, что все равно может принадлежать ему. Скажем, Яновская выйдет замуж – вексель у него, если это не байка. Да он и трусливый, каких поискать.

— Да, – задумался я. – Тогда пойдем другим путем. И вот каким: надо разузнать, кто выманил в тот вечер Романа из дома. Что мы знаем? Что ребенок был у каких-то Кульшей? А может, Роман совсем не за ним выехал? Я ведь это знаю со слов Бермана. Буду спрашивать у Кульшей. А вы наведите справки о жизни Бермана в губернском городе.

Я проводил его до дороги и возвращался уже в сумерках по аллее. Скверно и неприятно было мне на душе. Аллея, собственно, давно превратилась в тропу и в одном месте огибала большущий, как дерево, круглый куст сирени. Мокрые сердцевидные листья, еще совсем зеленые, тускло блестели, с них падали прозрачные капли: куст плакал.