Книга Запах смерти, страница 9 – Эндрю Тэйлор

Марриот повернулся к сержанту:

— Пусть принесут дверь. Смотрите в оба.

Труп лежал в неестественной, скрюченной позе, плечо упиралось в кирпичную стену. Это был коренастый мужчина с восковым цветом лица. Его по крайней мере дважды ударили ножом: один раз в шею и один раз в спину. На нем был серый костюм, кюлоты заляпаны грязью. Парик он потерял вместе со шляпой, однако лицо и череп с отросшей щетиной сохранили следы пудры. У меня невольно возник вопрос: что случилось с его башмаками?

Два солдата спустили в подвал филенчатую дверь. Сержант и еще один солдат, взяв труп за ноги, положили его на импровизированные носилки. У покойника отвалилась челюсть, и разинутый рот открыл нашему взору пеньки трех почерневших зубов. Таунли закрыл нос платком в винных пятнах.

— Господи! – воскликнул Марриот. – Клянусь, он уже начиняет вонять. Проклятая жара! Чем быстрее мы зароем его в землю, тем лучше.

Солдаты понесли тело к выходу. Что-то белое покатилось по земляному полу, где только что лежал убитый, и остановилось возле стены. Я наклонился и поднял лежавший на полу предмет.

— Мистер Сэвилл? – обратился ко мне Таунли. – Что вы нашли?

Я вытянул руку ладонью вверх.

К нам повернулся Марриот:

— Что там такое?

— Игральная кость, – ответил я. – Или лежала под телом, или пряталась в складках одежды.

— Игрок и игра не задалась? – Слова Марриота были адресованы Таунли. – Мы постараемся навести справки, но сомневаюсь, что сможем хоть что-то выяснить наверняка.

— А вы не думаете, что он имел какое-то отношение к пожару? – спросил Таунли.

— Я стараюсь по возможности вообще ни о чем не думать, – ответил Марриот. – По крайней мере, не на такой адской жаре.

Он захромал прочь, приволакивая левую ногу, и направился вверх по ступенькам в другом конце подвала, туда, где некогда был задний двор. Я спрятал игральную кость в карман жилета и последовал за Таунли.

Длинный день незаметно перешел в вечер. На улице было по-прежнему светло, но солнце уже клонилось к горизонту. К юго-западу от нас кое-где виднелись редкие клубы дыма – напоминание о недавнем пожаре.

Я огляделся по сторонам. Мне еще не доводилось видеть ландшафт, демонстрировавший столь чудовищную мерзость запустения. По словам Таунли, этот район стал очагом первого пожара, который начался возле бухты Уайтхолл-Слип два года назад, после чего огонь, раздуваемый изменчивым ветром, причинил значительные разрушения в большей части города. Власти оказались плохо подготовлены к масштабному пожару, к тому же многие здания были частично построены из дерева, ставшего после продолжительной летней жары сухим, как трут. Реконструкцию отложили до окончания войны.

После пожара из сгоревших домов было вынесено все более-менее ценное, что оставили владельцы. И вот теперь, объяснил мне Таунли, этот район, известный как Холщовый город, стал пристанищем для самых опасных нью-йоркских элементов: дезертиров, бродяг, карманников, шлюх, убийц, – короче говоря, здесь собрались все отбросы общества вкупе с отъявленными негодяями и беженцами. Как грибы после дождя тут начали возникать импровизированные укрытия из парусины, привязанной к дымоходам и разрушенным стенам. Респектабельные горожане редко отваживались заходить в эту часть города, особенно с наступлением ночи.