Книга Карамболь, страница 21 – Александр Ольшанский

Дом Паркеров встретил Фердинанда настроением, столь чуждым его собственному стерильному жилищу. Неистребимой атмосферой жилой, обжитой человеческой жизни, в которой находилось место и радостям, и беспорядку.

Уолли, всё ещё ворча что-то под нос о «напрасной трате времени», провёл Фердинанда и Джулию по узкому коридору, заваленному коробками и старыми газетами, в небольшую комнатку на первом этаже. Это бывший кабинет его деда, Германа Паркера. Теперь здесь царил хаос, достойный описания в эпической поэме о забвении .

— Вот его берлога в последние годы, – буркнул Уолли, широким жестом обводя комнату. – После его смерти сюда сваливали всё, что было не жалко, но и выбросить рука не поднималась. Как говорится, на чёрный день. Хотя какой там день – тут и при белом дне-то ничего не найдёшь.

Комната и впрямь представляла собой печальное зрелище. Под потолком висели гирлянды паутины, словно траурные украшения по былому порядку. У стены стоял массивный, поцарапанный стол, заваленный хламом. В углу громоздилась стопка пожелтевших журналов «The Strand Magazine» – Фердинанд с тоской подумал, что в них могли быть первые публикации рассказов о Холмсе. Рядом лежали груды старых счетов, рекламных проспектов и газет, которые, судя по всему, использовались для растопки.

— Боже правый, – прошептала Джулия, озираясь с видом первооткрывателя гробницы фараона. – Здесь можно найти всё что угодно. От рецепта пикуля до завещания самого короля Артура.

— Ну, и с чего начинать-то? – скептически спросил Уолли, уперев руки в бока. – Копаться в этом хламе – всё равно, что искать иголку в стоге сена, который в это время горит.

— Начнем с системного подхода, – с внезапно вернувшейся к нему уверенностью заявил Фердинанд. Его свежие научные навыки взяли верх над смятением. – Всё, что выглядит как личные бумаги – письма, дневники, записные книжки – откладываем в одну стопку. Всё прочее – в другую.

Они принялись за работу. Процесс напоминал археологические раскопки. Уолли, ворча, отодвинул стол, под которым обнаружилось ещё несколько запылённых папок. Джулия, подобрав юбки, уселась на пол и принялась с удивительным терпением перебирать кипу старых писем.

— О, посмотрите! – воскликнула она через некоторое время, размахивая листком. – Счет от портного за 1905 год. Герман Паркер заказал себе новый фрак. Дорогой, между прочим. Видимо, дворецкие получали неплохо.

— Может, он не только фраки заказывал? – мрачно заметил Уолли. – На что ему ещё хватало?

Фердинанд, тем временем, обнаружил подшивку старых тетрадей. Большинство из них были исписаны аккуратным, каллиграфическим почерком – это были домашние расходы, списки покупок, заметки о работе в поместье. Ничего сверх ординарного. Разочарование начинало подтачивать его первоначальный энтузиазм.

— Может, Джулия права, и я просто фантазёр? – уныло сказал он, откладывая очередную тетрадь с рецептами варенья.

— Ага, – хмыкнул Уолли. – А я так и знал. Зря время теряем.

Уолли продолжал ворошить старые бумаги, а из-за стеллажа на него уставились два светящихся глаза. Уолли, погрузившийся в мысли, вздрогнул. Но это был лишь старый мейн-кун Паркеров, Арчибальд, охранявший свой излюбленный наблюдательный пост. Кот фыркнул, словно упрекая его за беспокойство, и демонстративно отвернулся.