Книга Анна Павлова и священный рубин, страница 130 – Юлия Алейникова

— Извините, сегодня, боюсь, не выйдет. Давайте завтра. Сегодня, простите, занят. – Он, видимо, хотел закончить разговор, но капитан решил пойти ва-банк.

— Алексей Анатольевич, у нас ЧП. Пропала Марина Коваленко, и до вашего зятя мы дозвониться не можем, не знаете, у него, кроме старого гаража, не было других подобных мест, где он мог спрятать человека, может, старая дача?

В комнату заглянул Степан и кивнул.

— Нет, нет. Ничего такого не припоминаю, извините, – торопливо ответил старик.

— А может, она вовсе и не пропала, может, она дома? – уже другим, холодным тоном осведомился капитан. – Алексей Анатольевич, не знаю, почему вы пошли на этот отчаянный шаг, но предлагаю вам не усугублять ситуацию и открыть дверь. Вы же не бандит, не маньяк, зачем вам это? Открывайте, я стою за дверью. Обещаю, что вам это зачтется.

В трубке наступила глубокая долгая пауза.

— Нет. – Это короткое слово прозвучало как выстрел, резко и неожиданно нарушив тишину, а потом он отключился.

— Ломаем, – приказал капитан.

Степан ворвался в квартиру первым, оттолкнув спецназ.

Старика он ударом кулака отправил в нокаут, а сам бросился к Марине. Она сидела в кресле, связанная, с заткнутым ртом, синяком под глазом, перепуганная, заплаканная, но живая и здоровая.

— Итак, Алексей Анатольевич, рассказывайте. Рассказывайте все.

Они уже сидели в кабинете Муромцева, и слегка помятый Алексей Анатольевич вновь выглядел милым безобидным старичком.

— А что, собственно, рассказывать, – пожал он плечами. – Вам надо было не тянуть резину, а арестовать Яицкого. И тогда я бы спокойно получил подвеску. Но вы все тянули и тянули. Чего вам не хватало?

— Вы специально его подставили?

— Да. Этот человек один раз в жизни мог сделать что-то действительно важное для своей единственной дочери и не справился. Тряпка, – с презрением проговорил старик.

— Алексей Анатольевич, зачем вам понадобился этот рубин? Да, он дорого стоит, он старинный, но разве он стоил стольких жертв? – глядя на старика в упор, спросил Муромцев. – Ведь ни вашей внучке, ни дочери он не важен.

— Чушь! Глупость! Это важно всем, всей семье! Это наш медальон, наш! – горячо воскликнул старик.

— Объяснитесь.

— А что объяснять, если эти Коваленко жулье и воры? Ну не эти, эти, может, и не знали, хотя… дети воров все равно воры! – выкрикивал и нервно размахивал руками Алексей Анатольевич.

— Хорошо, хорошо, но, может, вы объясните детально, в чем дело.

— Детально! Отец старухи Коваленко украл этот медальон у нашей семьи, мерзавец! Это была семейная реликвия, вы думаете, что это за медальон? Спросите у этой пигалицы Коваленко, откуда он, что это за вещь? Что она вам ответит? Ничего! Потому что не знает! А этот медальон моей бабке подарила сама Анна Павлова! Когда бабка танцевала в ее труппе, а Павловой его подарила во время индийского турне одна из богатейших и прославленных махарани Индии за то, что Павлова возродила национальный индийский танец, а прежде этот рубин принадлежал храмовой танцовщице, жившей то ли в десятом, то ли в девятом веке! Он веками хранился в сокровищнице индийского храма, ему цены нет! – с жаром рассказывал старик. – Эта вещь, по преданию, помогает раскрыться артистическому дарованию танцовщицы, подняться на вершины мастерства! А они украли! Еще в пятидесятом году! Можете поднять в архиве дело и убедиться! Милиция тогда вора отыскать не смогла. Скрылся!