Книга Анна Павлова и священный рубин, страница 51 – Юлия Алейникова

Майор взглянул на стену напротив и понял, что стена, вдоль которой выстроились книжные стеллажи и которая казалась весьма основательной, едва доставала до украшенного богатой лепниной потолка и была очень хлипкой, в одну фанерину.

— Когда-то в этой комнате располагалась гостиная, – пояснила Мария Дмитриевна. – Под Рождество посередине комнаты ставили большую нарядную елку, устраивали праздники для детей, – проговорила она сдавленно, промокая глаза платочком. – Простите. Это старость. Все в прошлом. Так вот, Баженов соврал. Я была потрясена. Я еще раза два пыталась звонить ему, потом пришла. У него, кажется, были какие-то гости, и, вероятно, чтобы избежать скандала, он сунул мне в руку сколько-то бумажек и вытолкал за дверь, пригрозив, что заявит на меня в милицию, если я еще раз к нему обращусь. Негодяй! Я была тогда так потеряна, напугана и в таком безвыходном положении, что взяла те копейки, что он мне заплатил, и больше к нему не обращалась, несмотря на трудное положение. Чтобы выжить, мне пришлось продавать книги и личные вещи покойного мужа, – с болью в голосе проговорила Мария Дмитриевна. – С тех пор я вычеркнула этих людей из своей жизни.

— Ваша дочь знала о случившемся?

— Разумеется. Мы жили вместе. Я, Верочка и мой внук Константин. Верочка в войну умерла. Мы с Костиком остались вдвоем, а вот недавно он женился, теперь у нас еще Зоя с Ванечкой появились.

— Значит, и ваша дочь, и внук знали о том, как поступили с вами Баженовы?

— Ну конечно. Я пришла домой вся в слезах. И потом эта история неоднократно всплывала.

— А сколько лет сейчас вашему внуку?

— Косте? Двадцать один. Очень толковый мальчик. Через год должен закончить институт, пошел по стопам деда, горный институт заканчивает. После женитьбы ему пришлось перевестись на вечерний, днем он теперь работает, вечером учится. Ему сейчас тяжело, конечно, но он мальчик сильный, справится. Зоенька тоже учится в педагогическом, но сейчас, разумеется, в декрете, с маленьким. Я им помогаю как могу, но силы уже не те. Вот если бы Верочка была жива… – И Мария Дмитриевна снова промокнула глаза платочком.

Так. Жизнь Рубцовых, кажется, налажена, видимых причин для ограбления Баженовых нет, но и старая обида не ушла. С Константином Рубцовым встретиться определенно стоит, вдруг он решил восстановить справедливость, наказать негодяя, обокравшего его семью. Опять-таки есть материальные трудности. Сперва только надо будет о нем справки навести и в институте, и на работе. Что касается невестки, ее точно можно с подозрения снять, как и саму Марию Дмитриевну, решил майор, вспоминая хрупкую маленькую фигурку в черном старомодном платье, изрезанное морщинками маленькое личико с заплаканными глазами и девушку с ревущим Ванечкой на руках.

— Вот, свидетель! – рывком распахивая дверь в кабинет майора, победно возвестил Леня Сергеев и втолкнул в кабинет немолодого краснолицего мужичка в потертом ватнике и замурзанном дворницком фартуке. – Это Захар Иванович, дворник из дома напротив. Он видел мужика, который в парадную Баженовых входил!

— Да не мужик это был, я уж говорил, а скорее парень. – Дворник бочком протиснулся в кабинет. – Парень это был. Сколько лет ему, я уж не разглядел, а только видно, что молодой. И пальто словно с отцовского плеча, а кепку он так на глаза надвинул, чтоб лицо прикрыть. Я у окна сидел, у приятеля своего, вон ваш сотрудник знает. Я ему показывал.