Книга Анна Павлова и священный рубин, страница 58 – Юлия Алейникова

— Ну допустим, а что же было дальше? Где он, кстати, остановился?

— Сказал, что снял угол где-то на окраине, денег у него совсем не было, поэтому я одолжил, и одет он был действительно очень плохо, и вообще. В общем, я разбил свою копилку и отдал все, что у меня было. Я на мотоцикл копил, но теперь он мне не нужен, я хочу институт окончить и к отцу уехать.

Чем больше майор слушал Анатолия, тем симпатичнее ему был этот в общем-то неплохой парнишка. Неплохой, только немного запутавшийся. И, конечно, изрядный балбес.

— Отец уже уехал?

— Да, ему же нельзя было надолго тут оставаться, – с сожалением проговорил Толик. – Я едва его уговорил подождать пару дней, хотел раздобыть рубин. Думал, успею его продать, чтобы у отца были деньги устроиться на новом месте. Ведь этот рубин по праву принадлежал нашей семье. У матери и так все хорошо, а вот ему нужна была помощь, лечение, одежда. Я хотел ему помочь.

— И продал рубин?

— Нет, что вы, после того, что случилось, я так расстроился, вообще ничего не соображал. Просто отдал его отцу, попросил, чтобы он сам его продал.

— А отец знал, что ты его украл? – задумчиво спросил майор.

— Нет, что вы! Он бы ни за что не взял его. Он и так не хотел его брать, я еле уговорил! – горячо возразил Толик.

— А как вообще тебе пришла в голову идея с рубином? Ведь ты и так дал отцу денег, и так понимаю, что не маленькую сумму.

— Ну, относительно, – скромно пожал плечами Толик. – Понимаете, все эти годы, что я жил без него, я даже не понимал, как мне не хватает отца. Да, мамины мужья хорошо ко мне относились, меня никто не обижал, но никто по-настоящему не любил. Может, только тетя Вера. Мать вечно была занята собой, репетиции, поклонники, потом началась война, в эвакуации она совсем потерялась, вечно плакала, ничего не могла сделать самостоятельно, и мне самому приходилось заботиться о нас, пока не появился Павел Кириллович. Я даже рад, что они поженились, – со вздохом облегчения проговорил Толик. – А тут вдруг появился отец. Мой родной отец. Оказалось, все эти годы он любил меня, помнил обо мне, разыскал меня. Мне захотелось все для него сделать, только что я пока могу? Вот институт окончу, пойду работать, тогда конечно…

— Ясно. Но как все же возник вопрос рубина? – в который раз перебил его майор.

— Не помню даже. Всплыл в разговоре. Просто папа спросил, что с рубином. Наверное, нам пришлось его продать в войну? Я рассказал ему о Баженове, какой он жмот и вообще. Папа сказал, что, конечно, это несправедливо, что он забрал нашу семейную реликвию, но в мире так часто бывает. Ну, несправедливость. Я согласился, что, конечно, этот камень мог бы когда-нибудь спасти нас по-настоящему, а он заплатил маме совсем мало. Потом мы заговорили о Робин Гуде, и о «Тимуре и его команде», и еще о чем-то. А когда я пришел домой, мне в голову пришла мысль вернуть камень и отдать отцу.

— А он это одобрил?

— Нет. Я ему не сказал, что хочу сделать. Просто попросил подождать пару дней до отъезда. Сказал, что у меня есть возможность достать денег. Он сперва категорически отказывался их брать, но потом согласился.

— Поэтому ты и торопился с рубином? Чтобы до его отъезда успеть забрать?

— Ну да, – покаянно повесив голову, проговорил Толик. – Я когда Бориса Владиславовича увидел, хотел сбежать сразу, но потом вспомнил про отца, что ему уезжать надо срочно, что он и так рискует, оставаясь из-за меня в Ленинграде. Что его снова посадить могут… Только я это не официально, если что, я от всего отопрусь! – спохватился Толик. – Он вообще одним днем был, проездом, утром приехал, а вечером уехал!