Книга Анна Павлова и священный рубин, страница 70 – Юлия Алейникова

Не вышло.

Ортопед-травматолог оказался мужчиной крупным, здоровым, полным сил, хотя и не очень молодым, за пятьдесят, но вот его форме могли бы позавидовать и молодые.

— Как познакомились? Да Коваленко еще мой отец лечил, тоже, кстати, травматолог.

— А что, у нее много травм было?

— Помилуйте, она же балерина, да еще со стажем, а у них живого места в организме нет, – горячо проговорил Александр Геннадьевич. – Для них даже термин придумали – «хроническая травма», и это не говоря об острых. Тут вам и «расколотая голень», и подошвенные фасцииты, тендовагиниты, тендиты, лигаментиты и лигаментозы, артрозы и артриты, нестабильность суставов, микротравмы. Да у них и с сосудами, и с сердцем, и с чем только еще проблем нет, это не жизнь, а самоубийство. Так что виделись мы часто, созванивались еще чаще. И знаете, скажу вам прямо, мотивов для убийства Коваленко у меня нет. В день ее смерти у меня были операции, можете проверить. Но вот что я вам скажу. В последнее время ее очень мучили боли от застарелых травм, и она нашла через каких-то знакомых, вроде через старую поклонницу, какую-то старуху-знахарку. Подробностей я не знаю, но, судя по всему, бабка не просто шарлатанка, а еще и адепт какой-то темной секты. Потому что не так давно Галина пожаловалась, что с бабкой пришлось расстаться, потому что та стала деньги вымогать, угрожать, и делать всякие неприятные намеки, и всячески досаждать.

— Какие намеки?

— Ну, порчу грозилась навести, сглаз; когда не подействовало, грозила наслать на Галину каких-то бесов или еще что. Может, она имела в виду нечто весьма материальное? – высказал весьма здравое предположение Александр Геннадьевич.

— Любопытно. А как звали старуху? Через кого она ее нашла? – уточнил капитан.

— Вот тут я без понятия. Расспросите ее родных или подруг.

В театре готовились к новой премьере, репетиции шли полным ходом, а еще примерки и репертуарные спектакли. Круговерть насыщенных будней помогла справиться с болью потери. И Марина Коваленко зажила полной жизнью.

Однажды, когда Марина выходила из театра после дневного прогона, к ней подошел приличного вида мужчина лет шестидесяти, в темном элегантном пальто, с седой ухоженной бородкой, и попросил Марину на два слова. Учитывая возраст и внешность незнакомца, Марина легко согласилась: скорее всего, он был каким-нибудь критиком или искусствоведом и, возможно, собирал материал для статьи или книги, посвященной балетному искусству. Она почти не ошиблась.

— Мы с вами незнакомы, Марина Юрьевна. Но я хорошо знал вашу бабушку. В былые годы мы очень тесно общались, я был горячим поклонником ее творчества, в какой-то момент мы были даже дружны. Меня зовут Алексей Анатольевич.

— Очень приятно. – Марина с интересом разглядывала бабушкиного поклонника. Вероятно, в молодости он был очень интересным мужчиной.

— В первую очередь позвольте принести вам мои соболезнования. Ваша бабушка была невероятной женщиной: ум, красота и талант редко так гармонично сочетаются в одном человеке, – трогательно произнес он едва дрогнувшим голосом. – И знаете, должен признаться, увидев вас впервые на сцене, я был поражен каким-то неуловимым сходством, что-то в манере исполнения, в движении рук, в повороте головы… В тот вечер я был очень взволнован, – ведя Марину к Михайловскому скверу, делился воспоминаниями Алексей Анатольевич.