Книга Прятки с тенью, страница 46 – Наталья Николаевна Александрова

Так блестяще продуманная комбинация благополучно подходила к концу. Они с Жанной обвели кардинала вокруг пальца и заполучили бесценное ожерелье. Теперь нужно только вывезти его из Франции, добраться до Лондона, а там… там они разберут ожерелье и по частям продадут знаменитым лондонским ювелирам. Конечно, при этом ожерелье потеряет часть цены, но вырученных денег все равно хватит на безбедную жизнь. На безбедную жизнь для них с Жанной…

Правда, тут у него промелькнула неприятная мысль о том итальянском графе… как его… кажется, Калиостро. Ведь это он подсказал им идею насчет кардинала и ожерелья и наверняка рассчитывает на свою долю барыша. Но жизнь так устроена, что победитель забирает все. А победители – они с Жанной. Этот Калиостро может сколько угодно кусать себе локти, но помешать им он уже не сможет…

Молодой дворянин еще немного помечтал о своей будущей прекрасной жизни, но вдруг почувствовал тревогу.

Он давно уже должен был приехать к тому домику, который снимали они с Жанной, но карета все ехала и ехала.

Он отдернул занавеску и выглянул в окно.

За окном кареты были не вымощенные камнем улочки Версаля, а какое-то грязное предместье. И к карете подъезжал всадник, до самых глаз закутанный в черный плащ. Впрочем, этот всадник совершенно не казался опасным. Кажется, он даже не был вооружен.

Всадник поравнялся с каретой. Возница натянул вожжи. Карета остановилась.

— В чем дело? – молодой дворянин окликнул своего возницу. – Ты, как тебя… Жак, почему мы стоим?

Возница ничего не ответил, даже не повернулся. Всадник в черном плаще спешился, подошел к карете и открыл дверцу. Молодой дворянин взялся за шпагу.

— Чего вы хотите, сударь? – обратился он к незнакомцу.

— Всего лишь поговорить с вами, – ответил тот и сел напротив. – Всего лишь поговорить.

— Мне недосуг разговаривать с вами. К тому же я вас не знаю.

— Вот в этом вы ошибаетесь, – незнакомец сбросил плащ, открыв лицо.

Это был тот самый итальянский граф, который подал им с Жанной блестящую идею.

— Ах, это вы, граф! – протянул молодой дворянин. – И о чем же вы хотели со мной говорить?

— О том ожерелье, которое господин кардинал купил для королевы.

— Ах, об этом ожерелье! Но его еще нужно продать, а вы понимаете, сударь, это не так-то легко. Конечно, когда мы его реализуем, вы получите свою долю!

— Конечно, – Калиостро кивнул, затем достал из кармана золотые часы на цепочке, протянул их молодому человеку:

— Взгляните, который час?

Часы раскачивались на цепочке, молодой человек следил за ними пристальным взглядом, а Калиостро говорил негромким, завораживающим голосом:

— Раз-два, раз-два, тяжелеет голова… три-четыре, три-четыре, веки стали словно гири…

Веки у молодого дворянина и впрямь стали тяжелыми, как будто налились свинцом. Он хотел что-то сказать, хотел подняться, но погрузился в странное беспамятство.

Пришел в себя он перед домом Жанны.

Он сидел в той же карете, на козлах был тот же возница, только футляра с ожерельем не было.

Кажется, по дороге к нему в карету кто-то подсел, но кто это был и о чем они разговаривали – вспомнить было решительно невозможно. А в следующую секунду и само смутное воспоминание о странном человеке и странном разговоре исчезло из его памяти. В голове осталась единственная мысль – нужно немедленно, сегодня же ехать в Лондон. Почему, зачем – он об этом даже не задумывался. Ехать в Лондон – это было сейчас важнее всего.