Книга Проклятие Тары, страница 48 – Алекс Монт

«Ну-кась, подсобите, чего зря толпитесь! — он прикрикнул на сгрудившихся на дне оврага бойцов. — Взяли топоры и порубили ельничек! Тот, что справа — на лапник, а левый, он повыше будет, на сучья! Заодно и согреетесь!» — не обращая внимания на присутствие начдива, командовал он. Вскоре дно оврага устлал мохнатый, чудесно пахнувший елью лапник, на некотором отдалении от которого жарко полыхала импровизированная печка. По приказу Дягура края самого оврага соединили стволами и, положив на них порубленные ветви, укрыли лапником, а на дне таежного шалаша устроили еще одну нодью.

«Здесь будут ночевать лошади, не оставлять же их на морозе!» — поймав удивленный взгляд писаря, распорядился начдив. Отогревшись, бойцы отправились сменить охрану и привести уже давно распряженных, покрывшихся инеем лошадей, а не чувствующий под собой ног Самуил завалился спать. Внутри шалаша стало по-настоящему жарко, он разделся до гимнастерки и проспал до утра как убитый. На рассвете народармейцы вернулись к саням, а Самуил принялся за начатую вчера работу. «Учти, карта местности, по которой идет экспедиция, должна быть подробной и ясной», — выполняя инструкции Блюхера, предупредил его Дягур перед началом похода. К поручению военмина Самуил подошел ответственно. Беспрестанно останавливая командирский возок, писарь отмечал мельчайшие детали, не выпуская из рук линейки и поминутно сверяясь с компасом. В результате и без того весьма подробная старая топографическая карта Императорского Генштаба, куда заносил свои уточняющие пометы Самуил, превратилась в настоящее учебное пособие по ориентированию на местности. Когда до восточного берега Байкала оставалось верст двадцать, показалась окруженная соснами запорошенная тарелка небольшого озера. Спустившись на лед, отряд пересек озерцо и вышел на тропу, ведущую вглубь тайги, в противоположную от Байкала сторону.

На пятой версте тропа метнулась на юг, затем резко пошла вверх, поднимаясь в гору крутыми обледенелыми уступами. Самуилу с Дягуром пришлось выйти из возка, чтобы помочь своей лошади. Следовавшие за ними красноармейцы тоже спешились и, подперев спинами драгоценный ящик, пытались подтолкнуть застрявшие на полпути и начавшие скатываться назад сани. Несмотря на снабженные шипами подковы, ноги битюга-тяжеловоза не находили опоры и отчаянно скользили. Оглашая ржанием округу, могучее животное, увлекаемое тяжестью ползущих вниз саней, беспомощно пятилось, грозя поломать себе ноги. Подперев сани сучьями, их удалось зафиксировать и остановить смертельно опасное скольжение вниз. Действуя ими как рычагом, шаг за шагом, отряд медленно преодолевал подъем, пока не достиг широкого, вытянутого на сотню метров плато, зажатого по краям уходящими ввысь скалами. По его правой стороне чернел зев высокой, стрельчатой, как арка готического собора, пещеры. Островерхие, покрытые снегом скалы напоминали караульных, сурово взиравших на путешественников. Расчистив проход, бойцы достали из возка тол и, выгрузив на валки обитый железом ящик, далеко вкатили его в расщелину. Приказав находившимся внутри оставаться на своих местах, с факелами в руках в пещеру вошли Дягур с Самуилом. Спустя полчаса страшный по своей силе взрыв сотряс округу. Когда дым рассеялся, бессмысленное нагромождение камней и обнаженной развороченной породы погребли укрытую в таежной пещере Тару.