Книга Проклятие Тары, страница 65 – Алекс Монт

— Ничего внятного он так и не озвучил. Однако…

— Раз Матвей знает, что ты парень не промах и охотишься за тем же артефактом, что и он, кто-то из вас явно лишний, — тревожно оглядывая Георгия, заключила Марина.

— Думаешь, он скажет, чтобы я отвалил? — Чаров усмехнулся.

— Это было бы наилучшим исходом. Но, — передернула плечами женщина, — кто поручится, что у него в голове? — сердце подсказывало ей, что муж что-то затевает.

«Последнее время он ведет себя так, будто между нами никто не стоит, а осуществлению его планов в Забайкалье ничто не угрожает, хотя сам Матвей отлично понимает, что это не так. Значит, он на что-то решился», — в волнении размышляла она.

— О чем задумалась, старушка?! — заметив озадаченный вид, с напускной бравадой спросил детектив.

— Твоя разбитная манера и шуточки сейчас неуместны, — с серьезным лицом, холодно парировала она. — У Матвея, по моим прикидкам, все готово для экспедиции. Так что нам следует поторопиться, — не стала озвучивать свои беспокойства женщина, рассудив, что будет лучше, если они опередят конкурента. — Сегодня утром, пока он отмокал в джакузи, я заглянула в кабинет и… — она выдержала паузу.

— И…?! — повторил заинтригованный детектив.

— Просмотрела старые фотографии Самуила, на которых, голову даю на отсечение, если не права, изображено место, где спрятана Тара. Статуя покоится во взорванной пещере под грудой камней. Это подтверждают его записи. В 1967 году, за девять лет до смерти, Самуил приезжал на место, изготовил новые карты и сделал фотографии, которые я и видела сегодня. Так что все бьется! А главное, это объясняет метаморфозу, происшедшую с его почерком. Я тебе говорила, что последние страницы записок читать тяжело, почерк неразборчивый, торопливый и почти бисерный. Я до сих пор его эпопею до конца не расшифровала! Вполне возможно, что последние страницы Самуил дописывал значительно позднее. Рука писаря была уже не та!

— Какая ты у меня умница! — похвалил ее Георгий, приобняв за плечи.

— Подожди, потом, — женщина отстранилась и подошла к окну. Тревога и озабоченность не сходили с ее лица. — Я тебе еще не сказала главного, — подобралась к другой, но не менее волнующей ее теме Марина. — Матвей был у врача.

— Ну и что? — в недоумении отозвался Чаров.

— А то, что он может иметь детей, если пройдет курс терапии в клинике. А как только пройдет, будет терзать меня. Теперь понимаешь?!

— А до этого он не…

— До этого он, можно сказать, не… — в сердцах почти выкрикнула Марина. — И все из-за тебя, идиота, — дала она волю слезам. — В общем, смотри, — утирая лицо, продолжила женщина. — Если мы будем вместе, это одно, если нет, я должна позаботиться о себе. Так что решай, дорогой!

— Ультиматумы ставить нехорошо! — попытался увильнуть от прямого ответа детектив, но Марина не дала произнести ему и слова.

— Какие ультиматумы, Георгюнь! Мы же с тобой взрослые и, кажется, знающие жизнь люди. Просто подумай над моими словами. После экспедиции я хочу получить однозначный и, надеюсь, положительный ответ, — игриво улыбнулась она, прильнув к его накачанному плечу.

Конец дискуссии подвели пиликанья трубки. С Ленинградского вокзала звонил двоюродный брат Чарова, только что прибывший в столицу. Вечный докторант, он приехал поработать в московских архивах и собрать недостающий материал для диссертации. О приезде Евгения детектив был извещен заблаговременно, однако в текучке дел начисто позабыл об этом. «Женя, дорогой, извини, что не встретил, совсем замотался», — оправдывался он, посматривая на любовницу умоляюще-красноречивым взглядом. Та все поняла и кивнула в знак согласия. «За тобой сейчас приедет мой сотрудник, — детектив выложил на стол ключи от квартиры. — А-а-а, как узнает? Дам ей номер твоего мобильного, и все дела. Не возражаешь? Ну и отлично. Поторчи на вокзале чуток, она уже выезжает».