Книга Проклятие Тары, страница 68 – Алекс Монт

— Итак, господа, по рукам? — часом позже вопрошал Матвея Семеныч, хотя глаза его упорно косили в сторону расположившегося на низком, красной коже диване Фрумкина.

— По рукам! Аванс готов выплатить немедленно! — заявил обрадованный Матвей, открывая кейс и выкладывая на стол новенькие купюры, которые только что отсчитал ему Фрумкин. — Да, а как насчет фотографий, у меня при себе их нет, — вскинулся в растерянности заказчик.

— Зато у нас есть, — самодовольно ухмыльнулся Семеныч. — Денек-другой мои люди понаблюдают за объектом и составят подробную ориентировку. А вы работайте, отдыхайте, короче, следуйте своему обычному распорядку дня, — успокаивающе бросил Семеныч, убирая в стол деньги. — На этом наши встречи заканчиваются. Остаток привезете после, — с ударением на слове «после» многозначительно кивнул он Матвею на прощание. — Борис, а ты задержись на минуточку! Извините, Матвей, у меня к вашему другу имеется конфиденциальный вопросик.

— Послушай, Борик, — вполголоса произнес чекист, когда дверь за Иссерсоном закрылась. — Скажи ему, чтоб держал себя поестественней. А то он какой-то нервный. В общем, сам понимаешь, не маленький. Да, и пусть куда-нибудь смоется. Я насчет алиби, — предупредил банкира Семеныч.

— Чего это он тебя? — по пути к машине настороженно поинтересовался Матвей.

— Не бери в голову, — отмахнулся небрежно Фрумкин. — Обычные чекистские прихваты. Сказал, чтобы не дергался и организовал себе командировку на пару деньков. Так, для спокойствия.

— Будешь тут спокоен! — посетовал Матвей, хватаясь за сердце. — Он действительно считает, что я был… как это… не вполне адекватен? — внезапно забеспокоился он.

— Да не парься ты и подумай о командировке, — слащаво ухмыльнулся банкир.

— Алиби сделаем. Здесь твой Семеныч прав на все сто, — буркнул Матвей, залезая в «Мерс».

В охранном агентстве Прохора Семеныча основательно подготовились к приезду Джавада. За те два дня, что были у чекиста, он собрал необходимую информацию, еще раз сфотографировал объект и его машину и даже срисовать любовницу, как окрестил он Марину, не забыл. Поскольку в вопросе с женщиной Семеныч не был уверен, он решил установить ее личность. Каково же было его удивление, когда ему доложили, что это жена Матвея Иссерсона Марина Вострикова. «Ах, вот из-за чего сыр-бор?! Ну, что ж, причина веская! — осклабился чекист. — А эти гаврики мне тут горбатого лепили. Якобы он помеха их бизнесу! Циркачи! Нет чтоб сказать прямо. Я рогат и не желаю им быть далее. Семеныч, помоги. Ну да ладно, дело хозяйское. Главное, что бабло занес».

— Доброе утро, Джавад! Или как вас теперь называть? — коверкая английские слова, поинтересовался чекист.

— Зовите меня Радослав, как в паспорте, — на сносном русском милостиво разрешил киллер.

— Нет проблем, Радослав так Радослав! — он открыл ящик стола и извлек фотографии Чарова и материалы ориентировки. Джавад не подал виду, что узнал приговоренного к смерти Георгия. Впрочем, Семеныч и не ждал откровений. Отдав документы и сообщив, что футляр с заказанным инструментом будет доставлен туда, куда уважаемый Радослав пожелает, он распрощался с гостем.

«Однако, — сумрачно протянул Джавад, просматривая полученные от чекиста материалы. — Старые друзья что-то не поделили, но меня это уже не касается… Хотя…» — воспоминания нахлынули на него, и он помрачнел еще более. Стряхнув эмоции, он вновь уткнулся в бумаги.