Книга Мальтийский крест Павла Первого, страница 42 – Наталья Николаевна Александрова

— Это малая гостиная, — пояснила шепотом Леокадия Львовна.

— Какая же тогда большая? — фыркнула я. — А вообще, зачем мы сюда пришли?

— Скоро вы увидите, — непонятно ответила Леокадия и снова взглянула на часы. — Сколько на ваших?

— Без одной минуты десять.

— А, тогда мы успели вовремя. Просто мои часы немного спешат.

Тут минутная стрелка часов-пагоды подошла к двенадцати, и раздался мелодичный звон. В то же время открылась дверца в верхней части часов, оттуда вышли две изящные фигурки, два нарядных китайца в ярких расписных халатах. Они церемонно поклонились друг другу и вернулись в свое жилище.

Я подумала — не для того же Леокадия так долго вела меня по всем этим потайным коридорам, чтобы показать эти часы и услышать, как они бьют?

Я уже хотела что-то ей сказать, но Леокадия прижала палец к губам и показала на что-то глазами.

Тут я и сама увидела, что в гостиную, опасливо оглядываясь по сторонам, вошел человек в сером пиджаке.

Это был мужчина после сорока, с отчетливыми залысинами в темных с ранней сединой волосах, с широким бульдожьим лицом и маленькими серыми глазками. Я едва не ахнула от удивления, поскольку узнала в этом человеке замдиректора музея Ивана Антоновича Попеляева. Вот интересно, он-то что тут делает в такое время? Он явно не из тех людей, которые задерживаются на работе.

Он подошел к часам, взглянул на их циферблат, потом посмотрел на свои часы и покосился на дверь — не ту, через которую сам только что вошел, а на вторую, в противоположном конце комнаты.

Он явно кого-то ждет, поняла я.

Прошло еще две или три минуты…

И вдруг в комнате возник еще один человек.

Именно возник.

Вот только что его не было — и вдруг он появился, словно материализовался из серебристых, мерцающих петербургских сумерек, проступил из них, как проступает изображение на фотографии, погруженной в проявитель.

Или нет — он как будто вышел из портрета, из парадного мужского портрета, который висел на стене слева от напольных часов. Потому что этот незнакомец был удивительно похож на мужчину на портрете.

То же длинное породистое лицо, тот же высокомерный взгляд глубоко посаженных глаз…

Конечно, он был одет не в камзол по моде восемнадцатого века, а в современный костюм, но костюм был сшит из ткани того же неуловимого жемчужно-серебристого оттенка и сидел на нем с тем же поразительным изяществом.

Он что-то сказал, но мы были далеко и не расслышали его слов.

Только было я хотела огорчиться по этому поводу, как Леокадия Львовна протянула мне железную воронку, которую вытащила из углубления в стене. Себе она взяла вторую такую же.

Я приложила воронку к уху, и тут же услышала все звуки, раздававшиеся в гостиной, словно перенеслась туда.

Я слышала потрескивание паркета, тиканье часов-пагоды, какой-то едва уловимый шорох, доносившийся из-за шелковой ширмы… мыши там, что ли?

Надо же, уже двести с лишним лет назад были придуманы устройства для подслушивания, вроде современных «жучков», только без всякой электроники! Так вот что имела в виду Леокадия Львовна, когда говорила, что в этом замке и стены имеют уши!

Я слышала все звуки, доносившиеся из гостиной, и, разумеется, слышала разговор Попеляева с элегантным незнакомцем.

Попеляев, видимо так же, как и я, был удивлен неожиданным появлением незнакомца и недовольно проговорил: