Книга Мальтийский крест Павла Первого, страница 48 – Наталья Николаевна Александрова

Но дело в том, что эта песня обладает потрясающим действием: как только я ее слышу — так сразу просыпаюсь, как бы крепко ни спала. Так что если нужно встать к сроку, то только ее ставлю. Жанка посоветовала, на нее она так же действует.

Итак, я встала и начала собираться. Из маминой комнаты не раздавалось ни звука, из чего я сделала вывод, что она еще спит. Это плохо, она может опоздать на встречу.

Я приоткрыла дверь ее спальни, быстренько сунула туда телефон и успела еще заметить, что, после того как грянули донцы, маму подбросило на кровати едва ли не до потолка. Сочтя свою миссию на этом выполненной, я скрылась в ванной. А когда выключила душ, то услышала нетерпеливый стук в дверь.

— Пусти меня, ты что там, утонула, что ли? — судя по голосу, мама была сильно на взводе.

— Что такое? — Я высунула голову. — Ты что, несколько минут подождать не можешь, когда я уйду? Я вообще-то, на минуточку, работаю, ты не забыла?

— Подумаешь, работа у нее! В вашу паршивую газетенку можно вообще не ходить! — Мама вошла в раж. — Опоздаешь в кои-то веки, никто и не заметит!

— Не могу, меня главный к десяти вызывает! — соврала я.

Но мама только зарычала, как львица на охоте, и я предпочла сдать позиции без боя. Она едва не прищемила меня дверью.

— Ты завтракать будешь? — крикнула я, но ответа не дождалась.

Ну да, подумала я, шлепая на сковородку пару яиц лично для себя, это я могу выйти из дома как есть, даже не причесавшись, никто и не заметит. А мама всегда очень тщательно относилась к своему внешнему виду. На макияж она тратит много времени.

Я доедала яичницу, когда мама вышла из ванной, и я сразу поняла, что встреча у нее вовсе не деловая. Уж не знаю, что там думает тот тип, что ждет ее в кафе, но мама была при полном параде. Макияж наложен тщательно, волосы уложены, как будто час над ними работала. Нет, все-таки моя мама — мастер своего дела.

— Ты куда? — отреагировала я.

— Не важно! — отмахнулась она и скрылась в спальне в поисках, я так понимаю, подходящей одежды. При этом никак не отреагировала на то, что я ем плотный завтрак.

А что такого: яичница, большой бутерброд с ветчиной и большая чашка кофе с молоком и сахаром. Раньше-то, кроме тоста и жидкого чая, я не могла утром впихнуть в себя ни кусочка.

Я уже перестала удивляться по этому поводу, а мама просто ничего не заметила. Что же это за встреча у нее такая знаменательная…

Я накинула все ту же скромную неприметную курточку и вышла из дома, прихватив зонтик, поскольку на небе висели серо-лиловые тучи, и не было среди них никакого обнадеживающего просвета.

Перед уходом, однако, я нашарила в кармане то самое серебряное кольцо, которое нашла в тот день, когда была в замке и видела вместо восковой куклы императора настоящий труп.

Кольцо было большое, массивное, несомненно мужское, чуть потемневшего от времени серебра, с выгравированным на нем мальтийским крестом.

Я повертела кольцо в руках и сунула его в ящик тумбочки, что стоит у нас в коридоре. Там валяются разные мелочи, а мама кладет туда ключи от машины.

Я вышла уже за дверь, но остановилась на площадке. Что-то не дало мне спокойно уйти. Я представила, как мама найдет кольцо и станет меня расспрашивать, откуда оно взялось. А мне совершенно не хотелось рассказывать ей в подробностях, как кольцо ко мне попало. Ведь, как ни крути, получается, что я его украла…