Книга Сокровище кикиморы, страница 23 – Людмила Горелик

Семеныч вернулся часа через четыре. Слегка веселый, но с дощечкой. Поскольку время было обеденное, Сковородникова повела его кормить на кухню. Кот пошел за ними.

Из еды у Софьи Мефодьевны имелась жареная картошка с яичницей. Она ее пожарила специально для Семеныча, пока он дощечку искал. Была и квашеная капуста. Так что дела обстояли не очень плохо.

Алина, жена преподавателя педагогики Родионова, возилась на кухне, готовила на общей газовой плите. Заболотский готовил у себя в комнате, на электрической плитке, но шнур от плитки протянул в кухонную розетку: на кухне за электричество платить не надо, институт платит. Из-за шнура дверь в его комнату была постоянно приоткрыта. Котяра подождал, не обломится ли ему чего-нибудь от Сковородниковой, но, поскольку картошку он не любил, а двух яиц Семенычу едва хватало и Соня не решилась его порцию уменьшить, вскоре ушел к хозяину. Слышно было, как он там жаловался на Софью Мефодьевну, а Заболотский его утешал.

Прасковья Ивановна, услышав, что на кухне гость, вышла из своей комнаты. Она предложила Соне и Семенычу блины. Те с удовольствием приняли. Так что сидели за столом уже втроем и разговаривали. Алина от блинов отказалась – она мясо через мясорубку прокручивала, ей носили с мясокомбината.

— К нам в Б. всегда ссыльных засылали, – продолжал Семеныч начатый разговор. – Это в последнее время не шлют. А после войны присылали, и до войны особенно. А их и не отличишь так на вид, которые враги. Ох, моя мать попала однажды, до войны еще. Это чудо, что не арестовали ее.

— А чай с блинами можно пить! – вставила Сковородникова, разливая кипяток в чашки. – И с вареньем! – она достала варенье из шкафчика.

И варенье, и квашеную капусту, и яйца – все она покупала на рынке. В магазинах ничего не было.

Прасковья Ивановна одобрительно кивнула, а Алина, укладывая на сковороде котлеты, улыбнулась иронически.

— Ну вот, – продолжил Семеныч. – Это в тридцатые годы было, я еще подросток был. Ехала моя мать в поезде из Москвы и разговорилась, значит, с попутчицей. На вид нормальная женщина, сказала, что к мужу едет. Мать и не спросила, кто у ней муж… хотя разговаривали всю дорогу. А на следующее утро приходят за матерью трое в формах – НКВД! И увели ее. Мы уж думали – все. Оказывается, у этой попутчицы муж был враг народа! И здесь у нас сидел! А она к нему ехала! А мать с ней разговаривала всю дорогу! Вот и арестовали обеих.

— А за что? – вытаращилась Сковородникова. – Что они там такое говорили?! В поезде?!

— Да ничего они особенного не говорили, – пояснил Семеныч. – Дело было не в разговорах, а в муже той попутчицы. Ну, мать мою, правда, слава богу, к вечеру отпустили. Только расспросили хорошо: что говорили, как, о чем…

— А ту попутчицу? – спросила Соня.

— А ту арестовали, конечно.

— За что?! – опять не поняла Соня.

— Как это за что? Муж у ней кто? За мужа и арестовали! – уже сердито пояснил Семеныч. – К кому она ехала?! За это и арестовали. Мать не виновата была – ее отпустили. Зря не арестовывали. А ту так и посадили – значит, было за что.

— Кто плохого не делал – тех не арестовывали! – авторитетно добавила Алина Родионова. – Арестовывали только врагов! Кто анекдоты рассказывал, кто воровал… Растратчиков всяких, несунов и их пособников! – она наклонилась к плите, аккуратно переворачивая котлеты на сковородке.