Книга Сокровище кикиморы, страница 56 – Людмила Горелик

— Ни в одной квартире света нет?

— Да-да, ни у кого нет света! Там Заболотский уже полез, пробки смотрит в коридоре, – зашумели все.

В это время зажегся свет.

— Пробки вылетели! – объявил Заболотский, появившись в дверях.

Бескоровайный вновь обратился к Соргину:

— Извините, Александр Павлович, я должен вас задержать, – буркнул он, глядя в сторону. – До утра, по крайней мере. А там майор Павлов разберется.

Соргин молча протянул руки, чтобы на них надели наручники.

Бескоровайный не стал беспокоить Павлова ночью, однако, после раздумий, все же разбудил его рано утром, еще шести не было. Телефонным звонком. Доложил о случившемся.

Майор сразу же начал действовать. Прежде чем допрашивать задержанного, он отправился в общежитие.

Возле двери в коридор он увидел Веру Пафнутьеву. Заспанная Прасковья Ивановна открывала ей. Пафнутьева только что вернулась из Грибановки. Ей сообщили о беде, произошедшей с мужем, и тот самый брат, день рождения которого сегодня собирались отмечать, привез ее на машине.

Дверь в квартиру была опечатана. Майор сам снял печать, предварительно ее хорошо осмотрев. Все было в порядке. Они вошли вместе.

Поскольку еще не рассвело, Вера сразу включила свет, электричество работало.

При ярком свете стало видно, что глаза у женщины заплаканные. Она рассказала, что отправились они на день рожденья вчера днем всей семьей и собирались там заночевать.

— Почему же муж оказался ночью дома? – спросил Павлов.

— Он вспомнил, что мог оставить включенным утюг, и вернулся. Уже поздно уехал, последним автобусом. То есть домой должен был прийти пол-одиннадцатого. Назад, конечно, ехать было уже поздно. Он намеревался утром вернуться в Грибановку.

— Кто знал о том, что квартира будет ночью без жильцов? вы кому-нибудь говорили об отъезде?

— Да все знали! Какой тут секрет? И я говорила, что в Грибановку едем, и Гена не скрывал, что брату сорок лет… В общежитии все знали! Видели многие, как мы выходили – с подарками, с вещами.

— Пропало ли что-либо у вас в квартире? Проверьте, пожалуйста!

Вера долго рылась в комоде, прикрывая его содержимое от милиционера.

— Нет, не пропало. Деньги здесь лежали, они целы.

— Было ли в квартире еще что-либо ценное?

Женщина пожала плечами.

— Нет, ценного больше ничего не было. Золотое колечко есть, так оно у меня на руке. Цепочка – тоже на мне, мы ж на день рожденья ехали, я все лучшее надела.

Павлов обратил внимание, что разорен только письменный стол: вещи в шкафах никто не трогал, а стол был разворочен, бумаги валялись на полу.

— Что ваш муж держал в письменном столе?

Вера смутилась, тень надвинулась на ее лицо. Но она быстро справилась с собой:

— Он же преподаватель… Там, конечно, и конспекты были, и списки студентов, и диссертация его… Он диссертацию писал.

Павлов задумался. У Пафнутьева он тоже учился. Так, ничего особенного. Скорее, слабый преподаватель. Случалось, не мог решить задачки, которые не представляли большой сложности для способных студентов – например, для Павлова. При этом незлой. Оценки завышал, двоек не ставил, поэтому студенты относились к нему в целом хорошо. Однако вряд ли его диссертация так ценна, чтобы грабеж из-за нее устраивать… Соргину она уж точно не нужна.