Книга Сокровище кикиморы, страница 54 – Людмила Горелик

Такси приехало даже быстрее, чем ожидали, через полчаса.

Супруги вышли проводить Сашу. Луна была полная, ее свет мешался со светом фонаря возле дома Соргиных – фонарь казался слабым отражением луны. Световая дорожка лежала на сугробах.

Проводив друга, Шура с Машей вдвоем быстро помыли посуду и отправились спать.

Александр Первый сегодня устал, заснул быстро и спал крепко. Слабо отражались в глубине его сна лишь недавние события: шелест шин увезшей Александра Второго машины, световая дорожка на сугробах.

Как спокойно, как тихо вокруг! И будто бы он идет по следу уехавшей машины, по световой дорожке мимо сугробов. Вот ворота в общежитие – большое и неуклюжее деревянное здание погружено во тьму, ни одно окно не светится. Но как-то тревожно Александру Павловичу: что там, внутри, в этой кромешной темноте?

Он вглядывается в окна – глянцевая темнота да отсвет луны… И хочет уже Шура повернуть, вернуться домой, где так спокойно спать рядом с Машей, где шторы плотно задернуты, и свет лишь чуть-чуть проникает в спальню… И вдруг он услышал собачий лай. Лаяла совсем маленькая собака. «Белка, собака Безухина…» – узнал он. А вслед за собакой и кот замяукал, да так громко, с завываниями. «У Заболотского есть кот – Котяра», – всплыло в памяти. Звери кричали оттуда, из общежития. Там что-то случилось!..

Эта тревожная мысль разбудила Александра Павловича.

В спальне было тихо, темно. Совсем слабая полоска света пробивалась из-за задернутых штор.

Соргин осторожно, чтобы не разбудить жену, встал с кровати и босиком вышел в коридор. Там он надел прямо на пижаму старую куртку, в которой чистил снег, натянул шерстяную трикотажную шапку, связанную Машей, сунул босые ноги в полосатых пижамных брюках в ботинки и вышел на улицу.

Он шел по расчищенной дорожке, по световому лучу туда, к общежитию. Неуклюжее приземистое здание темнело на снегу. Глянцевая темнота за окнами, да отсветы луны.

Александр Павлович подошел к двери, подергал. Прасковья Ивановна обычно запирает на ночь на большой засов…

Да, заперто, внутрь не войти. И вдруг там, внутри, залаяла Белка. Тихо, потом громче. И Котяра подхватил, завыл. Совсем как в его сне, только наяву, звери звали на помощь. Потом послышался еще какой-то невнятный шум, звуки борьбы.

Соргин прислушался – похоже, это в квартире Пафнутьевых. Подошел к окну. Он натянул трикотажную шапочку на лицо, прикрыв его таким образом от стекол, спустил рукава куртки так, что они отчасти закрыли кисти, сжал кулаки, прижал локти к пояснице и по-солдатски кинулся телом на окно. На фронте ему приходилось такое проделывать. В результате броска он оказался в незнакомой комнате.

В комнате было совершенно темно, но глаза Соргина уже освоились в темноте. Ящики письменного стола были выдвинуты, валялись какие-то бумаги. Два человека сцепились возле стола. В одном легко угадывался Геннадий Иванович Пафнутьев – полуголый, в трусах и майке. А второй была женщина – высокая, неуклюжая, с широкими плечами, в длинной юбке и в теплом платке.

Побеждала женщина. Она была в полумаске.

«Как в оперетте «Мистер Икс», – подумал Соргин.

Чувство юмора никогда не отказывало ему.

Обеими руками женщина вцепилась в волосы Пафнутьева и методично била его головой об стол. По всей вероятности, он был уже без сознания – руки безвольно обвисли, ноги подгибаются.