Книга Сокровище кикиморы, страница 53 – Людмила Горелик

Шла война. Другие смерти были еще впереди.

Немного перекусив у Саши, пошли к Шуре – отметить Сашин приезд уже по-настоящему. По дороге обсудили привезенные из Ворска новости. Потом, правда, обсудили еще раз – уже втроем, вместе с Машей.

Сидели на кухне, ели приготовленные Машей к приезду мужа голубцы и обсуждали. Поскольку выпили по рюмочке-другой за Шурино возвращение, а приличного вина в Б. было не купить и поневоле приходилось пить водку, обсуждение шло бурно.

— Тут все одно к одному складывается, – гудел Александр Первый. Действие выпитого проявлялось на нем меньше, чем на других: сказывался опыт, полученный в молодости, когда он воевал в разведке. – И все ведет к тому, что кикимора (условимся так называть) ищет тетрадь, которую Игорь Черняев оставил Федору Двигуну. Мы не знаем, что в тетради. Может оказаться что угодно – от схемы укрытия клада до схемы создания водородной бомбы. Поскольку нам неизвестно, за какого рода ценностью идет охота, мы не представляем себе личность охотника. Но мы уже знаем круг, в котором следует искать! Преступник где-то здесь, недалеко от нас, среди наших знакомых. Наибольшее подозрение у меня вызывает общежитие.

— Как?! – воскликнула Маша. – При чем тут общежитие?!

А Александр Второй с горечью согласился:

— Меня это чрезвычайно расстраивает, ведь там наши коллеги и друзья. Но это так, общежитие подозрительно. – И отпил водки из своей наполовину пустой рюмки.

— Кстати, – продолжил он, закусив простым хлебом, – подозрительной мне кажется и Тамара Козодаева. Во-первых, в ее дворе Сковородникова заметила кикимору; во-вторых, Павлов говорит, что она уж больно сильно испугалась обыска…

— Может, и подозрительно, но ведь это не доказательства, – возразила Маша. – Софье Мефодьевне кикимора могла померещиться со страху, а второй аргумент вообще несостоятелен: обыска любой испугается…

— Это так, – кивнул Шура. – Но ведь надо учесть и то, что она ближайшая соседка Ольги. Она и Федора Двигуна видела, помнить его должна. Все на ее глазах происходило. А не знает якобы ничего. Чего-то она недоговаривает… Я вот и про зятя ее думаю в этой связи… Я, признаться, совсем мало Геннадия Ивановича знаю, хотя живем и работаем рядом столько лет… А почему он защищаться не стал? Он ведь, кажется, учился в аспирантуре?

— Ну, тут дело простое… – улыбнулся Александр Второй. – Не защищаются по разным причинам. Но в данном случае по самой простой. Не потянул наш Геннадий, вот и все дела. Это б и ничего, не один он такой. Можно и без степени работать. Плохо то, что он из-за этого переживает. Денег, говорит, не хватает. Он машину мечтает купить. Кстати, теща ему помогает, как может, – все для них делает, для его семьи… Геннадий Иванович, в общем, нормальный. Спокойный такой. Если ты его подозреваешь, то вряд ли.

Засиделись поздно. Соргины хотели оставить Александра Николаевича ночевать, Маша уже пошла было за бельем, чтобы постелить ему на диване в гостиной, но он оставаться не захотел.

— Я поеду домой на такси! – сказал Евлампиев. – Знаете ли вы, что теперь у нас в Б. можно вызвать такси? И приедет за вами прямо к вам домой в течение часа! Вот такое у нас теперь, говорят, удобство, стоит опробовать, верно ли это. У меня есть номер, сейчас и опробуем.