Онлайн книга «Сокровище кикиморы»
|
— В Академию наук?! – изумился Александр Николаевич. — Да, он так говорил – еще здесь, в церкви. Я подумал тогда (и сейчас думаю): молодой человек роман какой-то написал или дневник его там… А может, в этих дневниках указано место сокрытия некоего клада?!. Впрочем, молодые люди часто фантазируют. Когда он жил у Летуновского, я тоже навещал его. Но больше он мне ничего такого не говорил. Я думаю, он рассказал о тетради Василию Павловичу. Вряд ли, конечно, этот факт имеет отношение к смерти Ольги Васильевны, царствие ей небесное… Вернувшись домой, Александр Второй набрал номер Павлова: — Леша, прости, что опять беспокою. Тетрадки какой-нибудь не было там во флигельке? Или вообще бумаг любых? — Александр Николаевич, за кого вы меня принимаете?! Не было тетрадки, конечно! Мы бы на нее обратили внимание. По инструкции при обыске мы обязаны обращать внимание на подозрительные, особенно спрятанные в ненадлежащем месте бумаги. Так что не было тетради! Никаких бумаг там не было, кроме пачки прошлогодних газет. Павлов старался отвечать спокойно, но чувствовалось, что он раздражен. Этим бессмысленным обыском, спровоцированным заявлением Евлампиева и Соргина, майор навлек на себя неодобрение начальства и смешки подчиненных. «Да, подвели мы Лешу… В другой раз обратиться к нему будет трудно», – подумал Евлампиев, и в это время в дверь позвонили. Открыв дверь, он увидел Шуру – и не удивился. Соргин пришел прямо с вокзала: по дороге было. Он приехал недавним автобусом, отправился домой пешком по улице Победы мимо дома Евлампиева и решил зайти за Сашей. Тот уговорил его хоть немного перекусить. Пока гость умывался, Саша разогрел суп. Ел Шурка с большим удовольствием, приговаривая: — Ты хорошо готовить научился! Это настоящий картофельный суп… Мясо на рынке брал? По восемь рублей? Саша иронически кивал: — Слава богу, могу себе позволить. Ни Соргин, ни Евлампиев принципиально не покупали ворованное, в том числе с мясокомбината. Хотя предложений было множество, и они продолжали поступать. Второе Евлампиев не готовил, но суп с большим куском мяса насыщал хорошо. От предложения пожарить яичницу Шура отказался: — Дома Маша голубцы обещала, сейчас пойдем к нам. Чай тоже пить пока не стали. — Понимаешь, я это имя уже слышал, – рассказывал Соргин по дороге. – В первые дни сентября сорок второго мне пришлось одному выходить из окружения, и я встретил раненого бойца. Он назвался Игорем Черняевым из Ворска. Я вывел его тогда, мы пришли к нашим, но он умер от потери крови. Он сказал мне, что воевал в штрафбате. То есть мог быть и ссыльным! Бывают ли такие совпадения?! — В жизни все бывает, даже самое невероятное! – подтвердил Саша. — То, что ты узнал от отца Рафаила про тетрадку, тоже крайне важно. И удивительно – тут каждое лыко в строку. Если принять за аксиому, что штрафник Игорь Черняев, которого я похоронил тридцать лет назад, и инженер Игорь Владимирович Черняев, друг Федора Двигуна, одно лицо, особое значение приобретает следующий факт: в бреду, называя меня «Федя», Черняев то и дело возвращался к какой-то важной тетради, говорил, что на меня, то есть на Федора, надеется… |