Книга Не оставляй меня, Малыш!, страница 108 – Татьяна Бочарова

Алексей, как подкошенный, рухнул на колени.

— Настя. Господи, Настя. Что я наделал.

Он хотел дотронуться до нее, но не посмел. Только глядел, как тщетно она старается остановить текущую из носу кровь.

— Настя. Прости меня. Я… — Горло перехватил спазм. Говорить стало невозможно.

— Это ты меня прости. — Ее голос звучал глухо из-под ладоней, прикрывавших губы. — Можешь… дать что-нибудь?

— Что? — От страха и боли он ничего не понимал.

— Тряпку какую-нибудь, платок.

— Да, сейчас. — Алексей вскочил, бросился к комоду, вытащил оттуда первое попавшееся под руку полотенце. — Надо намочить. Я мигом.

— Не надо, — она протянула руку, — дай сюда.

Ткань сразу же окрасилась алым. Ася вытерла ладони и, опираясь о стенку, медленно поднялась на ноги. Он стоял рядом и смотрел на неё, не решаясь сделать хотя бы шаг.

— Настя, убей меня. Лучше убей, только не уходи. Что я буду делать без тебя?

— Не знаю, — она мельком оглядела бурое пятно у себя на свитере, — я не знаю, Леша. Я… сама во всем виновата, ты себя не кори.

— Ты… не придешь… совсем?

Ася покачала головой.

— Нет. Я тебя… очень люблю. Правда. Но так больше нельзя. У меня… Степка и… я пойду, прости.

— Пожалуйста, Настя! — Алексей снова опустился на пол, обхватил руками ее колени, прижался к ним лбом. — Ну что мне сделать, чтобы ты простила меня? Что?

— Ничего, Леша. Пусти, ради бога.

Он кивнул и разжал пальцы. Мгновение Ася смотрела на него в упор, не отрываясь, точно стараясь запомнить. Потом резко развернулась, почти бегом миновала коридор. Хлопнула дверь.

Алексей медленно встал, прислонился спиной к стене, прикрыл глаза. Так он стоял, не шевелясь и не меняя позы, пока в прихожей не послышались веселые шлепающие шаги.

В комнату вошла Морковка, босая, по самые плечи обмотанная полотенцем.

— Чего в темноте сидишь? — Она щелкнула выключателем, оглядела красную лужицу на полу и многозначительно присвистнула: — Ого! Ну, ты в своем репертуаре. Боже мой, кровищи-то — точно свинью зарезали. — Лизавета брезгливо поморщилась. — Разобрались, ничего не скажешь. — Она скинула полотенце, быстро натянула шмотки. — Сейчас, погоди, вытру. Смотри не двигайся, не то растопчешь по всему полу.

Лизавета деловито протопала мимо Алексея в коридор. Слышно было, как она гремит в ванной ведром, бормоча себе пол нос что-то неразборчивое.

Алексей продолжал стоять не шевелясь. Тело затекло, но сил побороть навалившееся оцепенение не было.

— Сейчас, — повторила Лизавета, появляясь на пороге с ведром воды и тряпкой. — Ты бы сел куда-нибудь, чем стенку подпирать. Налить тебе?

Он с трудом разлепил пересохшие губы.

— Уходи.

— Уйду, — спокойно проговорила Морковка, — уберусь только. И з-за меня, чай, грязь.

— Уходи! — уже с угрозой повторил Алексей и оторвался наконец от стены.

— Ладно, — Лизавета бросила мокрую тряпку и попятилась к двери, — всё, поняла. Ты не волнуйся, Леша, волнение, оно для твоего здоровья вредно.

— Я сказал, катись.

— Как прикажешь. — Она выскочила в прихожую и принялась поспешно натягивать сапожки. — Тут торт еще — ты его в холодильник запихни, прокиснет.

— Забирай с собой.

— Что ты! Даже как-то неловко. — Лизавета нервно хихикнула.

— Ну!

Она подхватила коробку, дернула за ручку дверь:

— До встречи, Капитан.

Алексей дождался, пока стихнет топот ног на лестнице. Потом нагнулся, вытер лужу на полу, швырнул тряпку в ведро и отнес его обратно в ванную.